Да, прощен! Ему, древнему вампиру нужно было прощение от простого смертного человечка, слабой женщины! Ему было не наплевать, что плещется в глубине её глаз - ненависть или влюбленность! Проклятье! В какой момент её чувства стали для него важны?..
У Лизы же элементарно дрожали ноги. Казалось, стоит ей сделать шаг - и она упадет. Свалится бесформенным кулем на пол. А сердце, захлебывающееся в груди от непередаваемых, нестерпимо сильных эмоций, вырвется на свободу и покатится по блестящему паркету.
Всё же первый шаг сделал Юлиан.
- Тебе помочь скинуть жакет? - выдохнул он, едва размыкая губы, и рванул девушку на себя. Схватил за плечи и притянул.
Та только этого и ждала. Не то пискнула, не то простонала, не то просто выдохнула. Но её руки оказались на груди Юлиана и сжались, комкая черный шелк рубашки.
Теперь они стояли, прижавшись друг к другу. Слившись. Невысокая Лиза и мощного сложения Юлиан. Шелк и гранит. Свет и тьма. У обоих из груди вырывалось рваное дыхание, глаза блестели, губы приоткрылись.
Дыхание переплелось, смешалось.
Юлиан всматривался в лицо Лизы и честил себя, на чем тьма стоит. Как он мог ЕЁ перепутать с той... Ни грамма схожести. Черты лица, возможно, перекликаются, имеют одни очертания, но в большинстве своем размытые, смазанные, и только. Взгляд - другой, прямой, открытый. Без лукавства, без торжества. Губы не кривятся в ироничной улыбке-укусе. И запах...
У его Лизы был совсем иной запах. Более мягкий, манящий, домашний. Одурманивающий своими мускатными нотками с каплями жасмина и хвои.
Он притягивал, манил. Но не вызывал одержимости. Не будил желание растерзать, подмять, пустить кровь. Напротив, все, о чем думал Юлиан, вдыхая его - это желание отдать всего себя с потрохами, по кусочку, содрать с себя кожу, если надо будет, для её защиты."
"Юлиан приглушенно застонал. Адова пропасть... Он пропал. Вот сейчас и здесь. Пропал окончательно. Безвозвратно. И нет дороги назад. И нет желания искать эту долбанную дорогу!
- Помоги.
Он сначала даже не уловил смысла её фразы.
Углубившись в собственные мысли и эмоции, он потерял связь с реальностью, поэтому не сразу вернулся к затянувшемуся диалогу.
Жакет затрещал под его пальцами, когда он, стараясь действовать предельно аккуратно, попытался снять его. Ткань вдруг стала непослушной, жесткой. Пришлось действовать кардинально. Потянуть и порвать.
Лиза не вздрогнула, не запротестовала, как можно было ожидать. Лишь резко выдохнула, вытолкнула воздух, обжигающий грудь.
