— Такое платье было… красота да и только. Камни дорогие, шнуровка благородная. А ты в лес, как последняя дурочка! Где это видано, так себя вести⁈ Да тебя бы сожрали, девочка. И кишок бы не осталось. Да и стоило ли оно того? Ну спит твой муж с бабами и чё. Кто ж из баронов с ними не спит? Баба для души — это ж как собака для охоты. А ты жизни не знаешь.
«Это ты, деточка, жизни не знаешь», — подумала я.
Потому что мой Боря был настоящим мужчиной.
Никакие «бабы» его не интересовали. Он слово дал — он держал.
Сама бы я тебя поучила жизни. Но сейчас приходилось молча слушать её бессердечные поучения, пока она тёрла меня мочалкой, отмывала тело, шептала под нос. Раненую ногу она положила на подставку и сразу же плеснула чем-то тёплым и жгучим — боль ушла. Спасибо и на этом.
Я откинула голову. Она мыла мои худые плечи, руки — отмывала от грязи, запёкшейся крови.
Смотрела на свою ногу и думала: а зачем ты меня моешь, когда у меня, возможно, уже заражение? Мне бы укол от столбняка, от бешенства, антибиотики.
А ты с меня грязь смываешь. В этом мире, видимо, внешнее важнее внутреннего.
Я слушала и слушала.
Оказалось, мой «муж» — уважаемый лорд, чтоб пусто ему было — спокойно погуливает кобелем, а девочка, чьё тело я заняла, не выдержала и сбежала.
И судя по тому, как она бежала — в этом роскошном платье, в шелковых чулках и кружевах, — бежала она в панике, на эмоциях.
Совсем не подготовилась, бедняжка.
Сдается мне, что псина эта плешивая выкинул еще что-то и измена покажется мне сущей ерундой.
Стоит подготовиться к поистине мерзкой ситуации.
В то, что девочка вырвала волосы любовнице барона, как-то не верится. Мне кажется, она была совсем… обычная. Тихая. Несчастная.
А теперь вопрос — как себя вести мне?
Я — жена военного. Столько всего прошла. Съёмные квартиры, переезды, полжизни без мужа. Из меня покорная овечка как из волка — зайка.
А если прижмут? Если тут таких как я отлавливают?
Боря бы сказал: тактическое отступление — это не поражение.
Надо время. Подготовка. Анализ.
Без вводных — решение принимать нельзя.
Как бы мне ни хотелось быть сейчас с моим Борей… Но любая жизнь — бесценна. Уж я-то знаю.
Если мне дали эту — пусть и в чужом теле — значит, надо её беречь, значит, не просто так.
Мои мысли прервал грохот.
Дверь распахнулась.
Я не смогла даже вздрогнуть — тело не слушалось. Только голову с трудом повернула.
На пороге стоял мужчина. Лет на сорок моложе меня в родном теле.
