Его густые брови и цепкий, проницательный взгляд выдавали в нём человека, привыкшего видеть людей насквозь.
На табличке перед ним значилось: Катериус Вельмар, старший законник.
Он поднял голову, глядя на меня с вежливым любопытством, и улыбнулся уголками губ.
— Добрый день, — поприветствовала я законника.
— Добрый, милая леди… — протянул он мягким, но с лёгким лукавством голосом. — Присаживайтесь, — он указал на удобное кресло перед ним. — Что вас беспокоит?
Я устроилась поудобнее, сжала сумочку в руках.
Решительно посмотрела на мужчину.
— Дело в том, что пару дней назад мой муж развёлся со мной, — я достала бумагу, подтверждающую это, и протянула её законнику.
Тот взял документ, развернул и начал читать, пробегая глазами строчки.
— Хм… Барон Авелиан Крейст, ваш бывший супруг… Так, продолжайте.
— Так вот, — я набрала воздуха, потому что говорить без эмоций о случившемся было непросто, — вчера ко мне пришёл некий Агрей Дарманн, представитель Канцелярии Репутации, и поставил меня перед фактом: я должна вернуться к бывшему мужу под его опеку…
Я сделала паузу, едва не проглотив слова, но затем договорила:
— Потому что он заявил права на меня… как на наложницу.
— Хм. А вы, простите, кто по происхождению? Девичья фамилия?
— Я сирота. У меня никого нет, — закончила я, опустив голову.
— Полагаю, он вам ничего не оставил после развода?
— Нет. Я ушла ни с чем.
— Так значит… — я сделала глубокий вдох. — Этот закон правда существует?
Законник встал, заложил руки за спину и прошёлся по кабинету, от одной стены к другой.
Потом остановился напротив окна и развернулся ко мне.
Только вот ответа на вопрос я от него не услышала. Зато он начал задавать свои.
— А кто же это вас привёз? Карета уж больно знакомая. Не с имперской ли границы?
— Адьютант генерала Равенхольта прислал за мной карету, — ответила я спокойно.
— Вот как? Насколько близко вы знакомы с генералом Равенхольтом?
Я хмурилась на его вопросы."
"— Простите старика за любопытство, — поднял руки вверх.
— Генерал Равенхольт — мой благодетель. И спаситель, — не удержалась я от искренности.
— Ну, раз так… милая моя леди Элеонора… — вернулся в кресло и откинулся на спинку законник, постучал пухлыми пальцами по столешнице. — Закон, о котором идёт речь, действительно существует. К сожалению, закон дискриминационный и возмутительный, но… он настоящий. Потому что никто не отменил его. Но… мне придётся с ним ознакомиться.
