Меня успокаивают, говоря, что стресс спровоцировал выкидыш, но если бы эмбрион был здоров это вряд ли бы произошло.
А я всё думаю и думаю о том как хотела того малыша, который замер. И как не хотела этого.
Да. Признаюсь себе. Честно. Я не хотела.
Слишком много проблем.
Муж, которого я не желала видеть рядом.
И воспитывать ребёнка одна я тоже не желала.
И как быть?
Думаю про Стаса и чёрный омут ненависти снова закручивается в спирали внутри.
Сволочь, Тихонов! Какая же ты чёртова сволочь!
И я тоже хороша.
Нет, не буду себя винить. Не хочу.
Устала.
Не хочу быть виноватой.
И так чувствую как нет-нет да и сквозит вот это вот… Мол, могла бы быть нормальной, обычной бабой, простила бы, вон как мужик-то убивается, ну, оступился, с кем ни бывает…
Со мной, мать твою, не бывает!
Не хрен оступаться!
Так оступился, что упал случайно своим членом в вагину помощницы?
Охренеть, неловкость!
А если бы я вот так вот оступилась и случайно оказалась верхом на члене… ну, не знаю… заезжего олигарха?
Ну, совершенно случайно.
Прыгала с парашютом, например, трусики не надела, ошиблась, бывает, и прыгала в юбочке – так получилось. Приземлялась в поле, а он там случайно лежал на спине без трусов со стояком.
Так получилось!
Бывает же, да?
Не смешно. Совсем.
И мне не было смешно, когда я зашла в его кабинет и всё увидела.
Мне и сейчас не смешно.
И я не собираюсь в угоду кому-то становиться «обычной бабой, которая стерпит». Даже ради детей.
Да, я вижу, как дочкам непросто. Они переживают.
Я тоже переживаю. И постоянно им говорю, что папа их любит, что папа остался их папой, но вот так вот случилось…
И разговоры у нас с девочками были и есть. И вопросы. Их. И ответы. Мои. Стараюсь отвечать честно.
Можно такое простить? Наверное можно.
Можно.
Другие и правда прощают.
Но я не другие.
Есть ли шанс, что я прощу, если он будет добиваться этого прощения?
Вот тут не могу ответить. Пока категорически уверена, что нет. А там, кто знает? Пройдёт год, два…
Не хочу загадывать.
Вообще уже ничего не хочу.
Хочу, сойти, остановите планету.
Не хочу жить в мире, в котором вот так предают.
Поворачиваюсь, утыкаюсь лицом в подушку. Реву.
Надоело терпеть, быть сильной. Надоело.
- Маша…
Какого хрена он в моей палате? Какого…
- Машенька, пожалуйста, не плачь, ты… ты не виновата. У нас будут еще дети, Маш…
Что? Дети? У нас?
- Тихонов, ты долбоёб? Мы развелись! Я тебя ненавижу!
- Маша…
Смотрит на меня оторопев, не понимает.
