Помочь ему, что ли?
- У всех бывает молодая блядь на работе?
- Она не блядь, Маш, не передергивай!
- Я передергиваю? – это просто прекрасно! – по ходу, это ты тут передернул, вместе с ней. Извини, что помешала. Ты поэтому не в настроении? Не успел спустить? Ну, давай переиграем.
- Перестань…
- Давай я выйду, её позову, потом зайду, когда ты кончишь, а?
- Маша!
- Что, Маша? Что?
Зубы сжимает, желваки ходят. Дракон, мать твою. Властный пластилин.
Презерватив использованный, вот он кто!
Гандон и мразь!
Головой качаю.
Смеяться хочется, видимо, от истерики.
- Она не блядь – это вообще волшебно, Тихонов. А кто она? Кто? Ты… ты хоть понимаешь, что говоришь? Эта мокрощелка залезла на женатого мужика! Зная о жене, о семье, о детях! Наплевала на всё и ноги раздвинула. Не блядь! Святая женщина просто…
- Маша хватит!
Он делает шаг ко мне, хватает за руку, а я ору как ненормальная.
- Не прикасайся ко мне! Мразь! Не смей меня трогать!
- Маша!
- Отойди!
- Маш…
Он опять сникает, опускается на колени рядом с моим креслом.
- Машка… прости меня дурака, прости… я…
- Я больше не буду, это ты хотел сказать, Тихонов?
- Маш… давай домой поедем и нормально поговорим, а? Нам… нам есть что сказать друг другу.
- Неужели? И что ты мне хочешь сказать?
- Маш, давай не сейчас, а?
- Нет уж, Стас, давай сейчас!
В меня словно бес вселился, но я считаю, что это нормально. Нормально, что я в таком состоянии! Мне хочется услышать, что он скажет! Что он может сказать в своё оправдание?
- Маш, не заставляй меня говорить то, о чём мы оба потом пожалеем.
Даже так.
Усмехаюсь.
Больно-то как!
- Пожалеем? Знаешь, Стас, я о многом сейчас жалею. Но уж точно не о том, что ты мне скажешь.
- Не надо так, Маш. Не надо. Я не один виноват.
Вот! Вот этого я ждала!
Да!
Конечно!
Главная фраза, которую все любят повторять.
В измене всегда виноваты двое.
Да с хрена ли?
С хрена ли? В чем я виновата? В том, что мой муженек не умеет через рот разговаривать? В том, что у него были какие-то проблемы, но он не смог мне о них сказать? В том, что я стала не так сексуальна? Что я перестала его удовлетворять?
В чем?
В том, что он решил, что ничего ему за это не будет, что он имеет право жить на полную катушку, что не должен себе отказывать в маленьких радостях?
- Я ненавижу тебя, Тихонов.
И мы разводимся. Что бы ты там мне не сказал.
- Развода не будет, Маша!
Опять двадцать пять! Он может это повторять сколько угодно.
Пусть считает так, если ему легче.
