— Оу-у, — с неожиданным восторгом протянул купец, откровенно любуясь моим лицом, — а когда ты злишься, ты ещё более аппети…, — договорить новую порцию мерзостей он не успел по простой причине.
Какой-то совсем уж нечеловечески сильный удар, пришедший торговцу в бок, заставил его отлететь к стене. Там, с глухим ударом впечатавшись в твёрдую поверхность, мужчина, оглашая прихожую болезненным стоном, сполз на пол и…. больше не пошевелился.
Пока я удивлённо хлопала ресницами и гадала, жив ли купец, от входа донеслось спокойное:
— Сказано же было убрать руки.
Видимо, в качестве напоминания другим придётся прибегнуть к законам Росдона и лишить эту сволочь сначала пальцев, а только после кистей. Главное… потом не увлечься и остановиться только на них.
Глава 20
* * *Даньян Рагваргский"
"Как же я был зол. Могу поклясться, что ещё никогда в жизни мне не доводилось испытывать настолько всепоглощающую ярость. А одна только мысль, что мне хотелось оставить донесение моего верного лиса без внимания и не мчаться сюда сломя голову, заставляла нервно сжимать и разжимать кулаки, при этом представляя, что мои пальцы стискивают сначала шею падали, зовущей себя купцом, а затем того, кто создал всю эту ситуацию.
Максимилиама Илрунского.
Чего вообще добивался этот сумасшедший, поступая подобным образом?! Зачем он подкупил этот мусор, что сейчас еле дышит у противоположной стены, и велел ему сотворить… такое? Со слов Кайла торговцу был отдан приказ лишь напугать, заставить Адри почувствовать своё бессилие перед внешним миром.
Но что если бы нападавший увлёкся? Что если не остановился бы на полпути, а… довёл своё гнусное дело до конца?
Образ едва не случившейся трагедии так чётко встал перед глазами, что я не понял, когда оказался рядом с едва пошевелившимся человеком. Все чувства резко обострились, и мне казалось, будто я мог уловить всё, что происходит вокруг.
Эманации боли, что расходились от бесчестного торговца, суета у главного входа, где теперь вместо двери зияла дыра (створка упала чуть позже того, как я с пинка отправил купца в полёт), и биение чужого сердца подле меня.
Оно походило на запертую в клетке птицу, что изо всех сил била своими крыльями в попытке вырваться наружу. Этот звук одновременно ещё больше злил, и…. успокаивал — пока её сердце продолжает биться, всё можно исправить. Тем более в этот раз я успел вовремя. Ничего непоправимого не случилось.
Однако утешительные выводы ничуть не притупили желание оторвать голову зарвавшемуся человеку.
