К тому моменту все жители Фирузена ждали его с нетерпением, а потом и вовсе начали едва ли не толкаться рядом с откидными прилавками. Телеги с товаром у этого торговца представляли собой крытые фургончики, часть одной из стен которых раскладывалась, тем самым сокращая время подготовки к торговле.
Понаблюдав за оживлением издалека, я не стала подходить ближе. Райша посоветовала меньше привлекать внимания таких вот заезжих гостей, с чем я была склонна согласиться. Тем более меня не интересовали продаваемые товары — обо всех моих основных нуждах заботилась экономка.
По факту тут от меня ничего не требовалось, но мне хотелось хотя бы со стороны посмотреть, как отреагируют на товар наших охотников. Всё же совсем недавно те не слишком баловали купцов разнообразием своих закромов.
Убедившись, что Райша со старшим охотником вполне бойко торгуются с порядком удивленными обилием наших товаров помощниками купца — их легко было узнать по одинаковым накидками цвета меди (отличительная черта начинающих торговцев) — я поправила палантин и решила уйти в дом.
С неба всё активнее срывался снег, но это ничуть не мешало людям, окружившим обоз. Так что мне удалось уйти незамеченной. Или я так думала.
Стоило скрыться за углом главного дома и подойти к крыльцу, как позади послышались шаги. Замедлившись, я обернулась, чтобы почти сразу озадаченно остановиться — прямо ко мне шёл высокий, худощавый мужчина в подбитом серым мехом плаще, у горловины которого сверкала золотая вышивка.
Такое носить мог только один человек в этом месте. Главный купец только что прибывшего обоза.
Он довольно быстро нагнал меня, а затем остановился рядом, чтобы с какой-то не слишком приятной улыбкой сказать:
— Куда же вы, красавица? Неужели даже не взглянете на мой товар?
Мужчина передо мной не выглядел таким уж отталкивающим — по виду ему было около сорока, сероглазый, с приятными, но не слишком запоминающимися чертами лица, и каштановыми прядями волос, торчащими из-под края меховой шапки.
В общем, в нём не было ничего такого, что могло вызвать отвращение даже у привередливой женщины. Вот только это не отменило того, как при одном только взгляде на него, во мне завозилось нехорошее предчувствие.
Может, в его глазах плескалось слишком много липкого интереса? А может мне просто не понравилось его вольное обращение? Не важно. Главное, что купец не попытался представиться или узнать моё имя — того требовало самое обычное воспитание.
