— Значит, — сдерживая злость, начинаю, — ты впервые столкнулся с безразличием, твоё самолюбие оказалось задето и тебе не пришло в голову ничего лучше, чем превратить меня в свой трофей.
— Твоё умение переворачивать чужие слова тоже имеет свой шарм. Я на самом деле люблю в тебе абсолютно всё.
Выслушав слащавое признание, только передёрнула плечами и сказала:
— Жаль, но у меня обратные чувства.
— Пусть, главное, что я нахожу в тебе отклик. Этого достаточно.
Тут глаза Лиама засияли внутренним холодным огнем, напоминая об опасном сне.
Спохватившись и сразу поняв, что бывший муж пытается применить свою магию, я резко отвернулась, но он хрипло усмехнулся:
— Нет, моя милая, это не поможет. Ты правильно угадала: главное условие моего Слова Подчинения — зрительный контакт. Но он не обязательно должен быть обоюдным. Достаточно лишь, чтобы я смотрел на свою цель.
— Чтобы ты не собирался сделать — бесполезно.
— Не волнуйся так, — смеётся этот безумец, — пока в моих планах лишь показать тебе кое-что.
Ответ на твой второй вопрос, который мучает тебя больше прочих.
Прежде чем я успела испугаться осведомлённости Лиама, голова вдруг закружилась, картина перед глазами стала блеклой, и в моих мыслях вспыхнуло воспоминание. Его подхватила чужая воля, точнее инородная магия, позволяя мне без вреда для себя подсмотреть так тщательно сокрытое прошлое.
Мы снова стояли прямо посреди Жемчужной гостиной, где в солнечных лучах сверкала отделка из перламутра.
Вот только, что я, что Лиам были куда моложе. Тогда ещё юный принц, скрывающий в себе будущие задатки своей статной красоты, гневно метался по комнате, пока с перекошенным от злости лицом выкрикивал:
— Я уничтожу твою семью! Заставлю их мучиться, а тебя наблюдать за их агонией! Ты предала меня — спасла второго по значимости выродка из Росдона! Он должен был умереть!
Яростный голос принца отлетает от стен, но никто не смеет вмешиваться. Прямо за закрытыми дверями стояли его верные воины, а мой отец вместе с не таким, как оказалось, тайным гостем находились в отъезде.
И чтобы не сделать хуже, чтобы гнев пугающего меня наследника всего Илруна не обратился на моего маленького брата, я, покорно опустив голову, сидела на коленях посреди гостиной. Моей гостиной, где никто не смел со мной так обращаться.
Максимилиам ещё что-то кричал, при этом круша всё, что попадалось ему под руку.
