От вида такой картины Валестина замерла, превращаясь в живую статую, и во все глаза уставилась на моего “котёнка”, который показательно начал ластится ко мне. С этого момента взгляд фаворитки Лиама изменился. По крайней мере, попусту спорить она больше не спешила.
Надо полагать, вести о загадочном нападении нечисти на сердце Росдона уже разлетелись подобно ветру и достигли ушей илрунцев. Пусть пересуды держались на слухах, но уже многие догадались, что то было не обычное нападение — разные виды нечисти не действуют так слажено, а ещё чудовища никогда не уходят без добычи.
Потому теперь в произошедшем даже слепец видел отпечаток магии.
С опаской поглядывая в сторону большой кошки, Валестина процедила:
— Говори, что тебе надо, иначе я ухожу.
Можно было бы продолжить цепляться, сказать, что мой визит в интересах самой Валестины, но в этом уже не было смысла. Урчащий рядом со мной аргумент ускорил процесс переговоров. Собеседница в нужном состоянии.
— Скажи, — спокойно начала я, — ты всё ещё хочешь оставаться подле Лиама?"
"— Издеваешься? Моё лицо тебя не натолкнуло ни на какие мысли? — Продолжила огрызаться Валестина, но уже не так агрессивно.
Теперь это выглядело, как попытка выплеснуть страх, нежели желание оскорбить меня. И следующая фраза с нотками отчаянья только подтвердила это: — Да я с радостью сбежала бы, если б меня выпустили из столицы!
Так и думала. На моё счастье Валестина не настолько глупа — до неё уже дошло, что оставаться рядом с “новым” Лиамом, опасно для жизни.
И чтобы закрепить полученный леди урок, я поинтересовалась:
— Несколько пощечин не стоят королевского венца?
— Думаешь, всё дело в жестокости, что проснулась в короле? — прилетает в меня фраза, наполненная скрытым страхом. — Знаешь, Адриана, когда его величество стал уделять мне внимание, при этом упоминая, что у нас с тобой есть похожие черты, я как идиотка радовалась. Тогда мне было всё равно, как удалось привлечь его внимание. Главное: его величество выделил меня среди остальных.
Сделал той, ради кого отказался от верности, и даже пожелал видеть на твоём месте. Мне казалось, что со временем он признает именно меня. — Взгляд Валестины при этих словах наполнился упоением, которое тут же прошло, когда она продолжила: — Но теперь мне ясно — в мыслях Максимилиана только одна женщина. Я навсегда останусь лишь заменой, с которой можно обращаться так, как нельзя было с той, кем он одержим.
