Я бы тоже пальцем у виска покрутил месяцев шесть назад, скажи кто-то такое обо мне. С другой стороны, когда он меня с женщиной видел, чтобы подумать, что я Яну просто трахаю? Ни Надю, ни Арину я с собой на дружеские посиделки не водил, случайных любовниц — тем более.
— Неожиданно. Нет, ты правильно пойми, Андрюх: я не осуждаю ни в коем случае. Я, скорее, удивлен. Недавно тебя за ужином в пример приятелю приводил как образцовую бизнес-машину, у которой все и всегда движется по плану. Ты у нас единственный в мирских слабостях замечен не был.
— А себя ты почему со счетов списал?
— Я другое. Слабость у меня всегда имелась. Это Дима. Сейчас вот Юлька еще с Матвеем. Я и встречи, бывало, срывал, чтобы в Москву полететь, от Снежаны деньгами откупался. Иррациональность всегда присутствовала, понимаешь? У тебя не было такого. Ни слабостей, ни иррациональности.
— А теперь, получается, есть?
— Сам как думаешь? Галич твой партнер. Я с ним, конечно, не так, как ты, общаюсь, но мозгами пораскинуть несложно.
Яна ведь его единственная и любимая дочь, а он мужик с консервативным и жестким взглядом на жизнь. Как друг и партнер для него ты, может, и хорош, но точно не как зять. Ты уж извини, что я так напрямую.
— А за что тут извиняться? Думаешь, ты Америку мне открываешь? Не по возрасту мне одной ширинкой думать, тем более когда дело касается бизнеса и отношений с человеком, которого я уважаю. Все я знаю. И про то, что не обрадуется, и что бизнес, скорее всего, придется с кровью пилить.
— И что?
— И ничего, — я осушаю стакан и машинально смотрю в гостиную, откуда по-прежнему доносятся женские разговоры.
— Придется Семену смириться.
— Ну надо же, а, — Серега откидывается на спинку стула и начинает улыбаться. Ему явно приятна мысль, что не один он пал жертвой женщины вдвое моложе. — Крепко она тебя зацепила?
Я ничего не отвечаю и тянусь за очередной порцией виски. Разговор переходит на новый уровень задушевности, и он мне не по нраву. Личное пусть остается личным.
Звуки голосов становятся громче, и через несколько секунд на пороге кухни появляются жена Сереги и Яна.
Она сияет улыбкой, в руках лениво ерзает тельце в голубом.
— Сергей, у вас замечательный сын. Вы с ним очень похожи.
Все-таки отцовство Молотова заметно изменило — он размяк. То, что для меня — стандартный набор слов, которые принято адресовать молодым родителям, для него, судя по выражению лица, — повод для гордости. И для его жены тоже — сейчас они выглядят идентично.
