Грудь обжигает холодом волнения, и я почти бегом несусь к кабинету, в котором пятнадцать минут назад они разговаривали. Нужно было сразу зайти. Вдруг отца настолько шокировала новость о нас с Андреем, что ему стало плохо?
Когда я распахиваю дверь, то облегченно выдыхаю: папа стоит ко мне спиной, опершись руками о стол, — так он часто делает, когда ему требуется время подумать. Конечно, ему сложно принять информацию о том, что его единственная и любимая дочь встречается с его лучшим другом, но, к счастью, он любит и уважает Андрея, а для нас это большой плюс.
— Пап.
Его ладони крепче сжимают края стола, и он демонстрирует профиль, прежде чем развернуться самому. Его лицо краснее, чем обычно, губы сжаты в упрямую полоску, но очевидных признаков угрозы здоровью нет.
— Андрей тебе рассказал про нас, — я не знаю, как правильно построить столь серьезный разговор, потому что для нас обоих он происходит впервые, а потому начинаю с очевидного. — Я понимаю, что эта новость стала для тебя неожиданной, и мне жаль, если она тебя расстроила.
Ты должен знать, что это я была инициатором наших отношений, а Андрей… он меня много раз прогонял. Но ты же знаешь, какой я бываю настойчивой в достижении своей цели. Я люблю его с детства, пап, и сейчас очень счастлива.
Отец молча выслушивает меня, после чего резко уточняет:
— Давно это у вас?
Я мешкаю с ответом, потому что не знаю, упоминал ли Андрей о дне нашей встречи в его баре, и после секундных раздумий делаю вывод, что он не стал посвящать отца в подобные обстоятельства, чтобы не скомпрометировать меня.
— Со дня конференции в Лондоне, после того как ты уехал в Штаты. Я говорила тебе по телефону о том, что мы встретились. Получается, около месяца.
На скулах отца играют желваки — верный признак того, что он в гневе, но вместе с тем во взгляде мелькает облегчение.
— Недолго, значит.
— Для меня все очень серьезно, пап. И для Андрея, думаю, тоже.
— В том-то и дело, что только думаешь, Яна.
Что ты знаешь о нем, помимо того, что он бывал у нас дома и владеет баром с клубом? О человеке, я имею в виду?
— Все, что мне нужно знать, — прилив нежности и любви к Андрею атакует меня, и я начинаю улыбаться. — Для меня он лучший, пап, а еще очень похож на тебя.
Отец презрительно фыркает, отчего я начинаю хмуриться. Он ведь сам постоянно упоминал, что по-особенному относится к Андрею, и такая его реакция мне непонятна.
