Мой скудный эмоциональный диапазон этим вечером отработал себя по полной: я успел испытать злость, раздражение, тревогу, сочувствие, а сейчас вот испытываю ярость, какую не чувствовал очень давно. В последний раз, на моей памяти, когда выяснил, что парень, с которым мы выросли в одном дворе, и которого я по дружбе взял к себе на работу, меня обворовывал. И хотя он за это по полной ответил, то желание убить я никогда не забуду.
— Значит, сообщению с неизвестного номера ты поверила и меня решила не слушать?
— Я не знала, что думать.
Ты улетел, номер был недоступен… а эта фотография… откуда она взялась?
Я обхватываю ее затылок и заставляю посмотреть на себя.
— Ян, ты же взрослая девочка и догадываешься, что до тебя я не дрочил в кулак. Снимок старый, но я о нем и понятия не имел. Все, что тебе нужно знать, это то, что у меня есть ты, и больше никого.
— Но тогда я не понимаю, — лицо Яны выглядит таким беспомощным и растерянным, что в груди снова тянет. Девчонка совсем, жизни не нюхала. Такую только оберегать.
— Зачем мне это присылать? В чем смысл? Мы бы рано или поздно выяснили, что это вранье. Для чего кому-то мне вредить? Я ведь ночь не спала… думала, как буду жить дальше, если это окажется правдой.
Что ей сказать на это? Что я переоценил моральные качества женщины, с которой спал? Что из-за мимолетной прихоти и уязвленного самолюбия люди готовы разрушить чью-то жизнь? Что если подобные поступки не укладываются в ее концепцию понимания окружающих, это еще не значит, что гнилья не существует? Так и надо сделать, чтобы в дальнейшем ей было не так больно обжигаться, но не хочу губить ее непосредственность и оптимизм по отношению к людям.
Пусть у самого их ни на грош, но это не значит, что ей нужно становиться такой же.
— Я вчера сказал Арине, что мы не будем видеться. Очевидно, что это ее обидело.
— Откуда у нее мой номер?
— Понятия не имею, но она знает твое имя и у вас наверняка есть общие знакомые.
Яна утыкается носом мне в щеку и крепко обнимает.
— Прости меня за то, что засомневалась.
Мне было так больно и страшно… сразу все навалилось в один день.
— Что-то еще случилось?
— Папе сделали операцию на сердце в Америке. Ты об этом знал?"
"Блядь, очередной обух по голове. Ну, Семен, партизан гребаный. Поэтому, значит, из Штатов не вылезает, и, конечно, все втихую. А приглашение на похороны в случае хренового исхода я, очевидно, телеграммой бы получил. Да что я? Он же Янкина единственная семья. И это еще один повод хотеть свернуть шею Арине.
