Я обессиленно упал на свое кресло и откинул голову на спинку.
В какое дерьмо я забрался.
Леся видеть меня больше не захочет! Моя девочка гордая, она такое не забудет мне.
Я надеялся, что мне хватит слов, чтобы ее убедить ко мне вернуться. Верил, что она выслушает меня, когда придет время. Надежда умирала последней.
Дверь распахнулась, и передо мной появился Борис. Собственной персоной.
Он без стеснения расхаживал по моему кабинету, словно он здесь хозяин, а не я.
Наверняка он надеялся в скором времени изменить этот нюанс, который всегда был для него костью в горле. Хитрый старик всегда пытался изменить условия в свою пользу, но хрен я дам ему оттяпать кусок моей компании!
В его руках была папка, он с показной демонстративностью раскрыл ее и кинул мне на стол фотографию кольца Миланы, которое недавно она позволяла фотографировать моей секретарше.
Удивлен, как быстро по офису разлетаются новости.
"
"— Я заглянул, чтобы поздравить с будущей свадьбой. Отличный выбор, — Борис достал новую фотографию и бросил поверх предыдущей. — Любительница тусовок и сомнительных связей — тебе под стать! — измывался Борис.
Но я внимательно следил за ним. Он начал копать под Милану. Мне надо было его остановить!
— Уверен, Лесе понравится мой слезливый рассказ о том, как ты прыгал до потолка от радости из-за скорой свадьбы с любовницей.
Я вскочил на ноги, но не позволил себе приблизиться к нему. Борис не замолкал, он снова бросил фотографию Миланы, а затем и Назара.
— Ее сын поразительно напоминает мне отца. Вылитая твоя копия. Признаешь его сразу же наследником и отдашь ему на управление пару своих акций?
Я окаменел. Кинул на него яростный взгляд и начал мысленно просчитывать Бориса.
Что у Бориса было на меня или на Назара? Только догадки.
Он прощупывал почву, чтобы найти рычаги давления в будущем.
— Ничего у тебя не выйдет. Ты не получишь акции этой компании! — выпалил я.
— Конечно-конечно. Но самое интересное, что шесть лет назад она появлялась в компании с Онуром. Вы, братья, делились раньше девушками?
Я сжал кулак до хруста всех костяшек. Еще хоть слово — и я сорвусь и убью Бориса.
— У меня последний вопрос, — хмыкнул Борис.
