– Линия была перекушена аккурат посередке между Нагасаки и Шанхаем. Сегодня утром наш самолет-разведчик засек, как из Нагасаки для исправления обрыва в море выполз единственный японский кабелеукладчик. Вот полюбуйтесь… – И выводит на планшет фото, вид сверху. Кабелеукладчик, две канонерки типа «Осака» в сопровождении и, я не поверил своим глазам, единственный в Японии современный, ну в смысле на начало ХХ века, пассажирский лайнер «Ниппон-Мару». С началом войны его мобилизовали, вооружили и приписали к отряду вспомогательных крейсеров.
Тычу в него пальцем:
– Сергей Петрович, интересно, а что ЭТО там делает, такое красивое?
Иванцов вздыхает.
– Я тоже долго думал, Виктор Сергеевич. Мысль у меня на этот счет только одна… Своих спецов по кабельному делу у японцев или еще нет, или слишком мало. Думаю, что в этом фешенебельном плавучем отеле с комфортом разместились иностранные специалисты, которые на кабелеукладчике только работают, а на этой «Ниппон-Мару» отдыхают…
– Скорее всего, так оно и есть, – кивнул я.
– Передайте командиру «Северодвинска» и этому вождю подводных диверсантов Федорцову, что канонерки они могут взрывать, но вот кабелеукладчик, «Ниппон-Мару» и ценные специалисты нужны нам целыми и невредимыми. И посоветуйтесь с товарищем Бережным, он большой спец в таких хитрых делах. Как я понимаю, на этом новости закончились?
– Да, Виктор Сергеевич, закончились, – подтвердил мой начальник штаба.
Я вздохнул.
– Тогда позаботьтесь, чтобы к подходу отряда Грамматчикова у нас тоже все было готово, и попросите зайти ко мне полковника Бережного.
Будем с ним думать о десанте на Пусан. Возможно, из-за необходимости иметь под рукой вертолетную группу придется взять с собой и «Кузнецова», так что пусть его тоже заправят. Все, Сергей Петрович, вы свободны.
11 февраля (29 января) 1904 года, 07:45. Санкт-Петербург, Николаевский вокзалВеликий князь Александр Михайлович
К отходу поезда я явился первым. Пока мой адъютант Карл Иванович Лендстрем суетился, указывая вокзальным грузчикам, куда нести наши баулы и чемоданы, я вышел на перрон покурить.
Было еще темно. В неярком свете газовых фонарей, плавно кружась, с неба опускались снежинки. А ведь всего два дня назад я был во Франции… Ницца, ласковое море, прекрасные женщины, фланирующие по набережным. Узнав о войне, я тотчас же бросился в Россию. Колеса вагонов дымились от напряжения. На то самое чаепитие к Ники я попал буквально с вокзала, хорошо, что моя душечка Ксения привезла с Миллионной все необходимое.
![Обложка книги Алый флаг Аквилонии. Итоговая трансформация [СИ]](/uploads/posts/images/6/alyi-flag-akvilonii-itogovaia-transformatsiia-si.jpg)
