От них-то мы и узнали о своем прозвище «корабль-демон», о корабле, который движется с помощью неизвестных двигателей, без дыма из труб, но со скоростью, далеко превосходящей местные корабли похожего класса. После первых же стычек наш приход к Цусиме был воспринят ими так, как японцы воспринимают тайфун или землетрясение. И команда миноносца «Сиротака» вышла в море, считая, что идет на верную смерть. Чего у них не отнять, так это того, что японцы исключительно мужественные люди с сильным привкусом фатализма.
Сломало же их то, что среди ночи, в абсолютной тишине, с дикими воплями к ним на борт полезли зеленые пятнистые демоны с перемазанными краской лицами. Можно сказать, что они увидели воплощенный ужас своего родного фольклора. Их минутного ступора морским пехотинцам хватило на захват небольшого корабля. Шок двух матросов был таким, что один прыгнул за борт и утонул, а у другого просто остановилось сердце. Захваченный миноносец мы решили отогнать к «Маньчжуру». Пусть он поделится командой.
Сия посудина вполне сгодится для ловли джонок.
Да, кстати, пакет с приказом «Стоять насмерть» среди документов на борту «Сиротаки» тоже присутствовал, но было это уже делом десятым. Как и предполагал мой особист, пусанская группировка была японцами уже списана. Любой вменяемый командир в подобной обстановке отдаст своим войскам такой приказ. Иное может быть только при разгуле демократии и толерантности, но Япония в начале ХХ века таковыми болезнями не страдала, скорее наоборот.
И вот теперь, когда уже настало утро, мы встречаем объединенную эскадру, с четким пониманием того, что война вступила в свою очередную фазу…
14 (1) февраля 1904 года, полдень.
Спецпоезд Порт-Артур – Санкт-ПетербургКапитан Александр Васильевич Тамбовцев
Вот мы и тронулись. Не в смысле умом, а в смысле – начали движение к месту назначения. Колеса набирающего скорость состава простучали по выходной стрелке станции. Впереди лежал путь в двенадцать тысяч верст – до самого Петербурга.
Я прошел по вагону и вошел в свое купе.
Оно было двухместным. Как я и предполагал, ко мне подселили «коллегу» – жандармского ротмистра Михаила Игнатьевича Познанского. Я уже кое-что успел узнать о нем из своих архивов. Он был настоящим профессионалом, умным и опытным, несмотря на свой возраст – ротмистру было чуть за тридцать."
"С одной стороны, это меня радовало – Познанский мог оказать нам большую помощь в охране спецэшелона и в освещении обстановки в Маньчжурии.
![Обложка книги Алый флаг Аквилонии. Итоговая трансформация [СИ]](/uploads/posts/images/6/alyi-flag-akvilonii-itogovaia-transformatsiia-si.jpg)
