Я хочу спросить у вас – если ваша страна таким образом оказывает помощь своему союзнику, то нужен ли вообще Российской империи подобный союз?
Я попытался что-то пролепетать про ту финансовую помощь, которую Франция всегда оказывала России, но царь был неумолим…
– Господин посол, я хотел сказать и об этом. Тот же господин Делькассе заявил, что Франция не может оказать России никакой материальной помощи без согласия парламента. А там, как вы помните, подобную помощь всегда увязывали с требованием внесения изменений в законодательство Российской империи, что расценивается мною, да и не только мною, как вмешательство в наши внутренние дела.
После короткой паузы, которая была наполнена тягостным молчанием, Николай II продолжил:
– Господин посол, мне так же стало известно, что правительство Французской республики готовится выступить с демаршем по поводу наших намерений перебросить на Дальний Восток часть дивизий, расквартированных в европейской части России. А их там без малого около ста тысяч прекрасно обученных солдат и офицеров.
Но, если мы их оставим на местах дислокации, то нам придется призывать на службу резервистов, которые уже изрядно подзабыли то, чему их научили во время срочной службы, и которые незнакомы с новым оружием и новой тактикой ведения боя. А это лишние потери и предпосылки неудач в сражениях с прекрасно обученным и вооруженным противником. Господин посол, что вы скажете на это?
Я прокашлялся и, смахнув со лба пот, пообещал царю немедленно довести услышанное мною до моего правительства.
Русский царь добавил:
– Господин посол, не забудьте сообщить правительству Франции, что мы очень серьезно задумались над тем – так ли нам необходим союз с вашей страной. И не стоит ли поискать новых союзников, которые, кстати, не клянутся в вечной дружбе, а без красивых слов оказывают нам вполне реальную помощь.
У меня потемнело в глазах. Я понял довольно прозрачный намек царя. Тем более что до меня доходили слухи о планах кайзера предложить Николаю II проект договора о союзе. А что это означало для Франции, я прекрасно понимал.
Перед моими глазами встали воспоминания о позоре Седана и о пруссаках, пирующих в Версале и марширующих под Триумфальной аркой.
Отвернувшись к окну, царь дал мне понять, что аудиенция окончена. Стоя спиной ко мне, он с интересом наблюдал за дворцовым гренадером в высокой меховой шапке, который браво разгуливал вдоль дворцовой ограды с ружьем на плече. Я сделал поклон императору и на ватных ногах вышел из его кабинета.