Рейдж кивнул в сторону кровати.
— Что насчет него?
Чудо из чудес, коп поднял голову.
— Прямо сейчас я никуда не собираюсь. Поверь мне."
"Ви сузил глаза и взглянул на своего соседа по комнате. Лицо Бутча, которое обычно было по-ирландски румяным, когда он напрягался, сейчас было полностью бесцветным. И он пах… слегка сладко. Как детская присыпка.
Господи Иисусе. Словно нахождение рядом с этими убийцами выявило в нем что-то… что-то от Омеги.
— Ви? — Голос Рейджа был спокоен. Раздался вблизи. — Хочешь остаться здесь? Или, может, отвезем его снова к Хэйверсу?
— Я в норме, — прохрипел Бутч.
Ложь абсолютно по всем параметрам, подумал Ви.
Он допил свою водку и посмотрел на Рейджа.
— Я иду с тобой. Коп, мы вернемся, и я принесу тебе еды, окей?
— Нет. Не надо еды. И не возвращайтесь сегодня. Просто заприте меня здесь, чтобы я не смог выбраться, и убирайтесь.
Черт.
— Коп, если ты повесишься в ванной, я клянусь, что прибью тебя снова, ты меня слышал?
Глаза вяло приоткрылись.
— Я хочу знать, что со мной сотворили, больше чем сдохнуть. Так что не беспокойся.
Бутч снова зажмурил глаза, и немного помедлив, Вишес и Рейдж вышли на балкон. Когда Ви запер двери, то осознал, что больше желает оставить Бутча внутри, чем защитить парня.
— Куда едем? — спросил Рейдж. Хотя обычно именно он был инициатором.
— В первом кошельке был адрес 459 Уичита-стрит, квартира С-4.
— Навестим его.
Глава 14
Открыв дверь в спальню, Марисса почувствовала себя чужой в своем личном пространстве: чертовски уставшая, убитая горем, потерянная… чужая.
Бесцельно оглядываясь вокруг, она подумала: «Боже, какая прелестная светлая комната, правда?». С большой, укрытой балдахином кроватью, кушеткой, с антикварными шкафами и туалетными столиками. Абсолютно все было очень женственно, но не картины на стенах. Ее коллекция гравюр на дереве Альбрехта Дюрера не подходила к остальному декору, эти строгие линии и резкие границы больше соответствовали мужскому взгляду и мужским комнатам.
Но картины ей нравились.
Когда Марисса подошла к одной из них, у нее промелькнула мысль, что Хэйверс никогда их не одобрял. Он считал, что картины Максфилда Пэрриша с романтичными, мечтательными сюжетами, больше подходят для женщины Принцепс.
Они всегда расходились во мнениях об искусстве. И, тем не менее, он купил их для нее, потому что она их любила.
Принудив себя к действию, она закрыла дверь и направилась в душ.
