Он шел, заглядывая в каждую из палат, пока резко не затормозил."
"Через дверной проем он увидел Мариссу, сидящую на краю больничной койки, персиковое платье лежало вокруг нее. Она держала за руку маленькую девочку, нежно разговаривая, а женщина постарше, возможно, мать ребенка, выглядывала из-за угла.
Заметив Ви и Бутча, мать отступила назад, стискивая полы своего свитера и опустив взгляд в пол.
Бутч сглотнул и двинулся дальше.
Они стояли около лифтов, ожидая, пока один из них придет, когда Бутч сказал:
— Ви?
— Да?
— Даже если нет ничего конкретно, у тебя вообще есть мысли насчет того, что со мной сделали? — Он не смотрел на своего соседа по комнате.
Ви не смотрел на него.
— Может быть. Но мы здесь не одни.
Раздался электронный звонок и двери раскрылись. Они ехали в тишине.
Когда они вышли из особняка ночью, Бутч произнес:
— Моя кровь какое-то время была черной, ты знаешь?
— Они написали в карточке, что цвет вернулся.
Бутч схватил Ви за руку и резко развернул мужчину.
— Я сейчас наполовину лессер?
Вот оно что.
Вот, что произошло на столе. Его величайший страх, причина, по которой он убежал от Мариссы, ад, с которым ему придется свыкнуться.
Ви посмотрел ему в глаза:
— Нет.
— Как мы узнаем?
— Потому что я отвергаю такой вариант.
Бутч ослабил хватку.
— Опасно закрывать глаза на факты, вампир. Сейчас я могу быть твоим врагом.
— Чушь. Собачья.
— Вишес, я могу…
Ви схватил его за отвороты и резко прижал к своему телу. Брат дрожал с головы до пят, его глаза сияли, словно кристаллы в ночи.
— Ты мне не враг.
Мгновенно разозлившись, Бутч схватил мощные плечи Ви, сжимая в руках кожаную куртку.
— Как мы узнаем это наверняка?
Ви обнажил клыки и зашипел, его черные брови низко опустились. Бутч ответил агрессией, надеясь, молясь, готовясь, что они начнут бить друг другу морды. Он умирал, как хотел ударить и получить сдачи, он хотел видеть повсюду кровь.
Они долго стояли рядом друг с другом, с напряженными мускулами, искрящиеся потом, прямо на краю.
Затем голос Вишеса заполнил пространство между их лицами, надломленный тон сопровождался отчаянными прерывистыми вдохами.
— Ты мой друг. Не можешь быть врагом.
Непонятно, кто кого первым обнял, но потребность повыбивать друг из друга дерьмо покинула их, оставив только узы между ними. Они крепко сжали друг друга и стояли так некоторое время на морозном воздухе. Когда они отступили назад, это было неуклюже и со смущением.
Оба прочистили глотки, и Ви, достав самокрутку, прикурил ее.
