— Он стиснул челюсти и задышал сквозь зубы. Но потом он попытался убрать ее руки. — Подожди! Еще рано…
Его эрекция пульсировала в ее ладонях. Прозрачная капелька появилась на кончике.
Он резко вдохнул.
— Заставь меня томиться, Марисса. Чем дольше ты мучишь меня, тем лучше будет в конце.
Руководствуясь его вздохами и мышечными спазмами, она изучала точки максимума и минимума его эротических реакций, узнавая, когда он был близок, и как продержать его на краю сексуального лезвия.
Боже, в сексе была власть, и прямо сейчас вся она была у Мариссы.
Он был беззащитен, открыт… также, как и она прошлой ночью. Ей нравилось это.
— Пожалуйста… детка… — ей нравились эти сиплые стоны. Его напряженные вены на шее. Ей нравилась власть, с которой она держала его плоть.
Это заставило ее задуматься. Она обратила внимание на его мошонку и скользнула рукой по массивному весу, обхватив ладонью. Выругавшись, он так стиснул простыни, что побелели костяшки пальцев.
Она ласкала его, пока он не стал совсем напряженным, не покрылся потом, и не начал дрожать.
Потом она наклонилась и поцеловала его. Он пожирал ее, схватив за шею и прижимая к своим губам, шепча, целуя, пронзая своим языком.
— Сейчас? — произнесла она посреди поцелуя.
— Сейчас.
Держа его в руке, она двигала ладонь все быстрее и быстрее, пока его лицо не исказилось в агонии, а тело не напряглось словно трос.
— Марисса… — Он неуклюже схватил больничный халат, и прикрыл им бедра, закрываясь от ее взгляда. Она почувствовала, как он дернулся, и что-то теплое и густое ритмично выходило из него, покрывая руку.
Инстинктивно она поняла, что не нужно сбиваться с ритма, пока это не кончится.
Когда его глаза, наконец, открылись, взгляд был затуманенным. Удовлетворенным. Полным поклонения и теплоты.
— Я не хочу выпускать тебя из рук.
— Так не выпускай. Никогда.
Он стал мягким в ее руке, отступая от былой твердости. Целуя его, она вынула руку из под халата и посмотрела вниз, гадая, что из него вышло.
— Не думала, что это будет черным, — прошептала она с легкой улыбкой.
Ужас нахлынул на его лицо.
— Бог мой!
Хэйверс направился по коридору в карантинную палату, проверив по пути девочку, которую оперировал вчера. Она быстро выздоравливала, но он беспокоился о ее возвращении назад домой. Этот хеллрен был жестоким, и шансы, что она опять вернется в клинику, были велики. Но что он мог сделать? Он не мог позволить им остаться здесь навечно. Ему нужна эта койка.
