Он раздвинул ноги, и тело Мариссы устроилось между ними, увеличивая давление там, где он и так был твердым, плотным и горячим.
Из ниоткуда в голове возник вопрос, который он не имел права задавать; этот вопрос сбил его дыхание, лишил ритма. Он отстранился от нее.
— Бутч, что такое?
Он обвел ее губы большим пальцем, гадая, был ли у нее мужчина. Взяла ли она любовника в те девять месяцев с их последнего поцелуя? Может, больше чем одного?
— Бутч?
— Ничего, — ответил Бутч, хотя яростное собственническое чувство вцепилось в его грудь.
Он снова взял ее рот. Сейчас он целовал ее с чувством собственника, на которое не имел права. Пройдясь одной рукой от ее затылка, он прижал ее к своей эрекции. Бутч чувствовал настойчивую потребность предъявить на нее свои права, чтобы каждый мужчина знал, чья это женщина. И это было полным бредом.
Внезапно Марисса дернулась назад. Понюхав воздух, она, казалось, озадачилась.
— Человеческие мужчины связываются?
— А… эмоционально — да.
— Нет… связываются. — Она уткнулась головой в его шею, вдохнула и начала тереться носом о его кожу.
Он обхватил ее бедра, гадая, как далеко все это зайдет. Он не был уверен, что ему хватит сил для секса, несмотря на то, что был полностью возбужден. И он не хотел ничем злоупотреблять. Но, Господь всемогущий, он так хотел ее.
— Мне нравится, как ты пахнешь, Бутч.
— Наверное, это мыло. — Ее клыки коснулись шеи, и он простонал:
— О, черт… не… останавливайся…
Глава 11
Вишес вошел в клинику и сразу направился в карантинную палату.
Никто на посту медицинского персонала не удостоверился в его праве на вход, и, когда он шел по коридору, сотрудники больницы уносил ноги с его пути.
Умно. Он был тяжело вооружен и чертовски раздражен.
День прошел безрезультатно. В хрониках он не нашел ничего, касающегося произошедшего с Бутчем. Так же, как и в Устной Истории. И что еще хуже, он чувствовал, что в будущем в человеческих жизнях произойдут изменения, но не мог увидеть ничего из того, что предсказывали его инстинкты.
Он словно смотрел пьесу с опущенным занавесом: изредка видел, как шевелились шторы от прикосновений с обратной стороны, слышал невнятные голоса, замечал просветы сквозь бахрому из кисточек. Но не знал ничего конкретного, а серое вещество отказывало.
Он прошагал мимо лаборатории Хэйверса, прямо к служебному помещению. Пройдя через потайную дверь, он вошел в пустую приемную. Компьютеры и мониторы несли караул в одиночестве.
Ви остановился, как вкопанный.
