Непонятно почему, но ей пришло в голову, что он был серьезно вооружен — черные кинжалы скрещивались на груди.
Опять же, жесткое выражение лица было под стать оружию.
— Бутч не нужен своей «семье». — Голос Ви звучал резко, будто объяснение ее абсолютно не касалось, и что он уточнял лишь с целью заткнуть ее. — Так что их это не касается. А сейчас подойди сюда. Ему нужно, чтобы ты была рядом.
Контраст между лицом Брата и его требованием подойти ближе смутил ее. Как и то, что рука была наилучшей помощью.
— Он определенно не нуждается во мне и не хочет видеть меня здесь, — прошептала она.
И снова удивилась, зачем он позвонил ей три ночи назад.
— Он беспокоится о тебе. Вот почему хочет, чтобы ты ушла.
Она вспыхнула.
— Ошибаешься, Воин.
— Я никогда не ошибаюсь. — Сверкнув, эти белые глаза с голубой радужкой, посмотрели на ее лицо. Они были настолько холодными, что Марисса отступила назад, но Вишес покачал головой. — Давай, прикоснись к нему. Дай ему почувствовать тебя. Ему необходимо знать, что ты здесь.
Она нахмурилась, думая, что Брат сошел с ума. Но все же подошла с другой стороны кровати и погладила волосы Бутча. Мгновенье. Когда только она коснулось его, он повернул к ней голову.
— Видишь? — Вишес опять уставился на рану. — Он жаждет тебя.
Как бы я хотела этого, подумала Марисса.
— Правда?
Она застыла.
— Пожалуйста, не читай мои мысли. Это грубо.
— Я не читал. Ты сказала это вслух.
Рука застыла на голове Бутча.
— О, прости.
Они утихли, сосредоточившись на Бутче. Но потом Вишес жестко спросил:
— Почему ты оттолкнула его, Марисса? Когда он осенью пришел проведать тебя, почему ты его прогнала?
Она нахмурилась.
— Он никогда не приходил ко мне.
— Нет, приходил.
— Прошу прощения?
— Ты слышала, что я сказал.
Когда их глаза встретились, ей пришло в голову, что, Вишес мог пугать ее до чертиков, но лжецом он не был.
— Когда? Когда он приходил ко мне?
— Он выждал пару недель после ранения Рофа. А потом поехал к тебе домой. Когда он вернулся, сказал, что ты даже не спустилась к нему.
Черт, это было жестоко, женщина. Ты знала, что он к тебе чувствовал, но прогнала его, используя слугу. Как мило.
— Нет… я никогда этого не делала… он не приходил, он… мне никто не сообщил…
— О, пожалуйста.
— Не смей говорить со мной таким тоном, Воин.
Глаза Вишеса взметнулись к ней, но Марисса была слишком зла, чтобы беспокоиться о том, кем или чем он являлся.
— В конце прошлого лета я слегла в постель с гриппом, благодаря Рофу и работе в клинике.
