Проваливай!»
Раздался металлический скрежет перезаряжаемого оружия.
Голос Бутча: «О, черт…»
А потом поднялся адский шум. Выстрелы, стоны, удары.
Ви выскочил из-за стола с такой скоростью, что опрокинул кресло. Только чтобы обнаружить, что был заперт в доме дневным светом.
Глава 4
Первое, что пришло Бутчу на ум, когда он очнулся: кто-то должен закрыть кран. Капающая вода раздражала.
Разлепив веки, он понял, что это была его собственная кровь. Ах… верно. Его пытали, а сейчас он истекает кровью.
Это был длинный, долгий, очень плохой день. Сколько его пытали? Двенадцать часов? А кажется, что вечность.
Он попытался глубоко вдохнуть, но несколько ребер были сломаны, так что он выбрал кислородное голодание вместо боли. Боже, спасибо вниманию захватчиков, все болело, как черт знает что, но, по крайней мере, лессер залатал огнестрельную рану.
Чтобы продлить допрос."
"Его утешало лишь то, что ни слова о Братстве не вылетело из его рта. Ни слова. Даже когда садист принялся за ногти и промежность.
Он скоро умрет, но, во всяком случае, когда попадет на небеса, сможет спокойно взглянуть в глаза Святому Петру, зная, что он никого не предал.
А что, если он уже умер и попал в ад? Так вот оно в чем дело? Учитывая все то дерьмо, что он творил на земле, неудивительно, что он оказался у врат ада. Хм, но в таком случае, его мучитель должен иметь рога, как все демоны, да?
Отлично, он заигрывает с Луни Тьюнзом.
Пошире раскрыв глаза, он решил, что пора отделить реальность от бреда.
Он почувствовал, что, скорее всего, это его последние минуты в сознании, поэтому провести их нужно с пользой.
В глазах все плыло. Руки… ноги…ага, прикованы. И он все еще лежал на чем-то твердом, хм, на столе. В комнате было… темно. Судя по противному запаху, он был в подвале. Электрическая лампочка осветила… да, пыточные инструменты. Дрожа, он отвел взгляд от разложенных острых предметов.
Что это за звук? Приглушенный рев.
Становится громче. И громче.
Как только рев прекратился, дверь наверх открылась, и Бутч услышал, как мужчина пробормотал: «Мастер».
Донесся тихий, невнятный ответ. Затем последовал разговор, кто-то ходил кругами, поднимая пыль с половиц. В конце концов, еще одна дверь отворилась со скрежетом, и заскрипели ступеньки.
Бутч покрылся холодным потом, и прикрыл веки. Через мелкие щелки между ресницами он смотрел на приближающихся к нему.
