— Я скоро вернусь, — пробормотала она в сторону Бутча.
Когда она подошла к юнцу, Бутч наблюдал, как компания вовсю к ней пристает. Все они проклятые гребаные показушники. А дальше, наверняка, они будут вести себя еще хуже.
Впрочем, как и Бутч.
— Ты агрессивно настроен, Бутч О`Нил.
Он закрыл глаза. Когда снова открыл их, женщина с короткой стрижкой и мужским телом все еще стояла перед ним.
— С тобой явно сегодня будут проблемы, Бутч О`Нил.
Ему хотелось, чтобы она прекратила повторять его имя.
— Нет. Я в порядке.
Ее глаза вспыхнули эротическим огнем.
— О, я знаю. Но давай будет реалистами. Будешь сегодня плохим мальчиком?
— Нет.
Она долго и упорно смотрела на него. Легкая улыбка скользнула по ее губам.
— Ну что ж… Я буду за тобой присматривать. Помни об этом.
Глава 25
Джойс О`Нил Рафферти встретила своего мужа в дверях, придерживая ребенка на бедре, солнечные блики отражались на ее лице. Майк стоял на коврике, явно уставший после двойной смены, но ее это абсолютно не заботило.
— Сегодня мне звонил мой брат.
Бутч. Ты рассказал ему о крещении, не так ли?
Майк чмокнул Шона, но жену поцеловать не решился.
— Послушай, дорогая…
— Это не твое дело!
Майк закрыл дверь.
— Почему вы все так его ненавидите?
— Ноги моей там не будет, если он придет.
Она отвернулась.
— Он не убивал вашу сестру, Джо. Ему было всего двенадцать. Что он мог сделать?
Джо приподняла сына на руках и даже не обернулась.
— Дело не только в Дженни. Бутч отвернулся от семьи много лет назад. Его выбор не имеет ничего общего с тем, что произошло.
— Может, это вы все от него отвернулись?
Она бросила взгляд через плечо.
— Почему ты его защищаешь?
— Он был моим другом. До того, как мы с тобой познакомились и поженились, он был моим другом.
— Другом. Когда в последний раз вы с ним разговаривали?
— Неважно. Когда я знал его, он был хорошим парнем.
— О, какое у тебя доброе сердце, — она направилось к лестнице. — Мне надо покормить Шона. Твой ужин в холодильнике.
Джойс поднялась на второй этаж, на лестничном пролете ее взгляд упал на распятие, что висело на стене.
Отвернувшись от креста, она вошла в комнату Шона и села в кресло возле его кроватки. Обнажив грудь, она поднесла ее к личику сына, и он припал к ней, сжимая ручонкой плоть. Он ел, его тельце было теплым, пухлым и источало здоровье, реснички лежали на румяных щечках.
Джойс несколько раз глубоко вздохнула.
Черт. Теперь она жалела, что кричала. И что отвернулась от распятия.
