Ради бога, сделай что-нибудь с тушью, а то ты похожа на енота.
Она схватила губку и бесшумно намочила, в то время как женщины прошли в маленькую комнатку. Очевидно, они оставили дверь открытой — их голоса были четко слышны.
— А что, если кто-нибудь заметил?
— Шшш… давай снимем шаль… о мой Бог. — Короткий смешок. — Твоя шея.
Голос девушки перешел в восторженный шепот.
— Это Марлас. С тех пор как мы поженились в прошлом месяце, он был…
Девушки рассмеялись.
— Он часто приходит к тебе в течение дня? — прошептала в восхищении Санима.
— О, даа. Когда он заявил, что хочет соединить наши комнаты, я не могла понять зачем. Теперь знаю. Он… ненасытен. И он… он хочет не просто питаться.
Губка замера под глазом Мариссы. Лишь однажды она чувствовала мужское желание на себе. Один поцелуй, всего лишь один… и она лелеяла это воспоминание. Она умрет девственницей, и, возможно, этот поцелуй, случившийся несколько месяцев назад, будет единственным сексуальным опытом в ее жизни.
Бутч О’Нил.
Бутч поцеловал ее с… Прекрати!
Она продолжила вытирать другую половину лица.
— Это так изумительно, быть новобрачной. Однако, ты не должна никому показывать эти метки. Твоя кожа испорчена.
— Вот почему я устремилась сюда. А что если кто-нибудь сказал бы мне снять шаль, потому что я пролила на нее вино? — это было сказано с ужасом, приберегаемым для осуждения драк с поножовщиной.
Хотя, зная глимеру, Марисса могла понять желание избежать ее внимания.
Отбросив губку в сторону, она попыталась восстановить прическу… и прекратила игнорировать мысли о Бутче.
Боже, ей бы понравилась скрывать от глимеры метки укусов Бутча. Она бы хотела держать эту восхитительную тайну под своими изящными платьями, ее тело познало бы его чувственные ласки. И ей понравилось бы носить его связующий запах на своей коже, подчеркивая его, как это делают многие замужние женщины, выбирая идеально подходящий парфюм.
Но этому не суждено случиться. Для начала, люди не связываются, исходя из того, что она слышала.
Даже если и связывались, Бутч О’Нил прошел мимо нее в последний раз, когда она его видела, что означало, она ему больше не интересна. Вероятно потому, что он слышал о ее неполноценности. Так как он был близок с Братством, то, несомненно, знал о ней все.
— Здесь кто-нибудь есть? — резко спросила Санима.
Марисса выругалась сквозь зубы и осознала, что сделала это вслух. Не обращая внимания на волосы и лицо, она открыла дверь.
