Берёзовые стволы контрастируют с колером моего маскхалата, а пёстрая расцветка сарафана Иванны даже с фоном не совпадает. При желании её можно принять за пчелу или бабочку, которая собирает нектар, но таких пчёлок-мутантов в природе не существует.
Оглядываюсь по сторонам и вслушиваюсь в окружающее нас пространство. В высокой траве ничего не вижу, зато слышу отчётливо каждый звук. На дороге рокочут движки мотоциклов на холостых оборотах, автоматчики тоже не замолкают, прочёсывают лес короткими очередями.
И хотя пули проносятся мимо, не задевая, лежать всё равно не уютно. Да ещё комсомолка копошится внизу, пытаясь выползти из-под меня.
— Лежи, дура, не шевелись. — Шепчу я ей комплименты на ухо. — Фрицы услышат, гранату кинут, и тогда нас точно накроет."
"Вроде вняла. Во всяком случае вошкаться перестала, замерла, хоть и напряглась вся. Ощущаю это не только душевными фибрами, но и другими частями своего организма. Я мог бы и рядом прилечь, но тогда нас точно заметят с высоты человеческого роста, а так может и пронесёт, примут за бугорок или кочку.
Но если фриц просто так развлекается, я ему все кишки выпущу и мехом внутрь выверну. Свой автомат я даже не трогаю, лежит он в сторонке под рукой, и пускай так и лежит. Лязгнешь затвором и всей маскировке трындец, а для боя накоротке мне и «вальтера» хватит, который в ладони сжимаю. Гансы чего-то мудрят, движки заглушили и не стреляют. Минуту тишины что ли устроили? Непонятненько. А может решили обойти и отсечь от леса, а уже оттуда начать прочёсывать? Но там наши, прикроют.
Завяжут бой, услышу и начнём выбираться. Нет. Снова постреливают со стороны дороги, значит очкуют соваться в лес. Мало их, потому и не лезут, знают, что окруженцы по лесам шастают и можно нарваться на злую пулю.
Я не скажу, сколько мы пролежали в этой позе из камасутры, час, два, минуту. Но когда мотоциклетные движки снова затарахтели и начали удаляться, обрадовался несказанно. Отвалился в сторону и откатился к стволу берёзы, подхватив автомат.
Не заметив угрозы, приподнимаюсь сперва на локтях, а затем занимаю позицию для стрельбы с колена и оглядываюсь по сторонам. Ничего подозрительного, можно сматываться.
— Вылезай из своей норки, мышонок Пик, уходить надо, пока не поймали. — Разрешаю я покинуть убежище комсомолке. Только она не торопится, а привстав на коленки, чего-то ищет, периодически наклоняясь и ползая в коленно-локтевой позиции по земле.
