Несмотря на общение с природой, на душе сделалось так тоскливо, что хоть в омут ныряй или в петлю лезь. Но до омута на реке было идти далеко, а до «Англетера» тем паче."
"Снова я по краю прошёл. И ладно бы немцы убили, но тут сцука свои. И настучали, и сдали, и чуть под вышку не подвели. Так что не прострели Пацюк себе афедрон, не гулял бы я сейчас здесь, а где-нибудь в кутузке парился и ждал расстрела. Я-то ладно, — а Нину они на кой приплели? Пропала бы девчонка не за понюх табака, причём ни за что. А ведь зарекался.
Но есть бог на свете. Да ещё пистолет ТТ с его не предохранителем, а полувзводом. И чудаки на букву мэ, которые таскают заряженный ствол с патроном в патроннике у себя в тылу. Не знаю, что там пытался сделать с курком этот опер, и как он попал служить в органы, но слово «штафирка» у него прямо на лбу написано, причём крупными буквами.
А я ведь подумывал дёрнуться и упасть на пол, подставив под пулю сержанта Рыльского, после чего разобраться с оперуполномоченными и уйти в партизаны, но вовремя заметил, что тэтэшник Пацюка стоит на предохранителе или так называемом полувзводе (курок отведён только на четверть).
Поэтому штафирка и не смог бы нажать на спуск, не взведя курок до конца или не передёрнув затвор. Да и насчёт наличия патрона в патроннике я знать не мог, так как не видел, чтобы Пацюк передёргивал, затвор в смысле. А чем он занимается в свободное время, это его личное дело. В общем, получилось всё так, как получилось, а брать лишний грех на душу и быть замешанным в убийстве своих, мне не пришлось.
Задумавшись, я даже не понял, куда забрёл, так как шёл не выбирая дороги. Не то чтобы я заблудился, а просто попал в незнакомое место. Вывел меня из задумчивости пушистый зверёк, который вдруг перепрыгнул на дерево, забрался повыше, окрысился и заверещал, предупреждая об опасности.
Инстинктивно, прячусь за толстым дубом, присев и прислушиваясь к окружающему пространству, но кроме обычного птичьего гомона и тревожного цоканья белки, ничего не слышу. Привстав, оглядываюсь по сторонам, затем выглядываю из-за дуба и аккуратно продолжаю движение вперёд от дерева к дереву, всё также прислушиваясь и оглядываясь по секторам.
Что-то необычное я заметил только тогда, когда в просветах между деревьями показался забор, огораживающий территорию дома отдыха. Хотя чего тут необычного. Чьё-то туловище лежало возле забора, скрючившись в позе эмбриона. То ли пьяный, то ли…
Жилку на шее даже искать не пришлось, хватило одного прикосновения.
