— Да один из гэбэшников себе задницу отстрелил.
— Сильно? — уточняет Нина.
— Не знаю. Пулевое ранение сверху вниз. — Показываю я на себе как.
— Поняла. — Быстро собирается Нина, просто взяв с собой санитарную сумку, висящую на гвозде. — А ты беги на пост медсестры, расскажи там в чём дело, нужны санитары с носилками, ну и операционную пусть готовят. — Командует она, запирая двери на ключ…
Когда я в сопровождении двух санитаров с носилками вновь поднялся на второй этаж и вошёл в кабинет, старший опер позвал меня в коридор и, вильнув взглядом, предложил закурить.
Прикуриваем от одной спички и молча стоим. Я наслаждаюсь дымом «Казбека», пуская кольца, а лейтенант ГБ напряжённо о чём-то размышляет.
— Ты вот что, товарищ старший сержант, — всё-таки начинает он разговор. — Это дело нужно как-то замять.
— Да, плохо дело, самострел, трибуналом пахнет. Не повезло вашему подчинённому. Вышка ему корячится. — Не стал я сгущать краски.
— Сдурел? Это же был несчастный случай. — Выпучился на меня Следаков.
— А это не я. Это уже трибунал будет решать. Вы же меня под расстрел подвели, хотя и в курсе, что оговор, а дело шито белыми нитками. Так что когда мной займётся военная прокуратура, я тоже молчать не буду. А за самострел подчинённого и вас, товарищ лейтенант государственной безопасности, по голове не погладят. В стрелковых полках и бригадах на передке особистов ох как не хватает. — Открываю я перед ним радужные перспективы карьерного роста.
— Да не будет уже никакого дела.
Ежу понятно, что оговор, но «друзей» ты тут себе многих нажил. — Глубоко затянувшись, признался Следаков.
— Вот когда липовых материалов совсем не будет, тогда и разговор будет серьёзным. Мне нет смысла топить вашего оперативника, но если сам буду тонуть, то тут и за соломинку схватишься, а уж за бревно и подавно. — Докурив папироску, выбросил я её в открытое окно, бодаясь взглядом с лейтенантом ГБ.
— Твои условия. — Первым отвёл взгляд опер.
— Есть тут одна железная бочка, где сжигают всякую хрень.
Вот и прогуляемся до неё. А когда вся лишняя хрень сгорит, там и пообщаемся без лишних ушей. Меня не интересует, что вы там на остальных накопали, такой ерундой даже участковый заниматься не будет, а если кто по крупному влип или проворовался, это его проблемы, пускай не ворует. Но медсестру Варламову лучше не трогайте, не виновата она ни в чём, ну и от меня тоже отстаньте. — Закончил я свой монолог.
— Ладно, пошли.
