— Ты чего, Рыльский? — уставился на него Следаков.
— Да комедию вспомнил. Тот эпизод, где репетировали музыканты. — Едва сдерживает смех, лыбящийся сержант.
— И правда. Смешно. А что насчёт остального? — не отстаёт от меня настырный опер.
— Остального чего? — тяну я время, собираясь с умными мыслями. А то чуть не ляпнул про Джорджа из Динки-джаза, снять-то эту английскую картину сняли, — а вот когда выпустили в советский или фронтовой кинопрокат?
— Я про то, что раненых обираете."
"— А что, кто-то жаловался, и есть заявления, либо конкретные факты?
— Вот тут написано, — открывает Следаков тонкую папку и пытается прочитать залитый чернилами лист.
— … в том числе обирают других раненых, вымогая у них папиросы и деньги всевозможными азартными играми.
— Я вообще ничего не понял. Кто обирает? Каких раненых? И причём здесь азартные игры? Вот я лично, из всех настольных игр предпочитаю шашки и домино. А вы, товарищ лейтенант госбезопасности? — сбиваю я опера с боевого настроя.
— Шахматы.
— Ведётся он на мой развод.
— В шахматы я тоже умею. Может сыгранём партейку? Я сбегаю. — Продолжаю я валять ваньку.
— Не сейчас. А на что ты в шашки играешь, старший сержант. — Ухватился за меня оперупалнамоченный. Цепкий попался, гад.
— Как на что? Панас, вы когда «козла» забиваете, на что режетесь? — разворачиваюсь я к цирику, озадачив своим вопросом. — Ведь явно не на просто так?
— Известно на что, кто в магазин побежит. — Колется он от неожиданности и двойственности вопроса, так как забивать козла можно разными способами, ну и играть на просто так тоже.
— Ну, так и мы тоже не пацаны, чтобы на щелбаны играть. Магазина у нас здесь нет, вот на папироски и играем. Опять же на общее благо. Кто особо азартный и много курит, проиграв, меньше губит своё здоровье. А кто умный, тот табак на сахар меняет, и от глюкозы ещё умнее становится. Так что какой тут криминал? За это вон и Рыльского привлечь можно.
Расстроенный опер уже откровенно перетряхивает свою папку, пытаясь найти убойный компромат на меня.
И аж меняется в лице, уставившись в очередную кляузу «барабана».
— А расскажи-ка мне, старший сержант, о чём ты договаривался с Марией Аблигановой на берегу реки два дня назад.
— А Мария Аблиганова это кто? — искренне удивляюсь я.
— Ну, тебе лучше знать. С кем ты тут шуры-муры разводишь. — Уставился на меня опер.
— Вообще-то я со многими женщинами общаюсь, но никакой Аблигановой хоть убейте, не помню.
