Следом за ней подорвался со своего места опер, вторично стукнув кулаком по столу. Но этого ему показалось мало и он решил размяться и помахать кулаками. Благо стол оказался широким и тяжёлым, а я ловким, иначе бы точно достал. Зато получилось как в индийском кино. Кулак опера прилетел мне в лицо, и я упал вместе со стулом, да ещё и кувыркнувшись через плечо. Плевать, что не достал на полметра, зато эффектно. Главное вовремя оттолкнуться ногами от стола. Но лучше бы я этого не делал. Так как при попытке подняться, резкая боль под лопаткой отдалась радужным взрывом в голове, и встать на ноги я уже не смог, потеряв сознание…
— Пацюк, ты дебил? Вот нахрена ты его вырубил? А если он коньки тут отбросит, снова отписываться? — Невольно подслушал я разговор двух козлов, когда очнулся.
Так что лежу ничком и не дёргаюсь, мотаю на ус полученную информацию.
— Да я даже его не задел, он сам упал. — Оправдывается Пацюк.
— Знаю я твоё — сам упал. В результате инвалид или труп. У нас на него столько материала, что на два трибунала хватит, а ты снова за своё — чистуху выбивать.
Кто тебя учил так допросы вести? И зачем ты чернильницу опрокинул, придурок? Сам учухался, так ещё документы залил. — Продолжает читать нотации старший опер.
— Вы и учили, товарищ лейтенант государственной безопасности. — Отмазался Пацюк. — Я же как лучше хотел, да и сексот наш куда-то запропастился, полдня уже не можем найти. — Сдал своего барабана «Хомяк», как я его окрестил, такой же упитанный и толстомордый.
— Да я таких долбоё… — выругался от избытка эмоций крысиный наставник.
— Пшёл вон отсюда, идиота кусок, почистись и другими займись, только не бей больше никого. Да, и позови там кого-нибудь из докторишек, пускай этого в чувство приведут. — Отсылает гэбэшный лейтенант своего помощника. — Понарожают уродов, потом майся с ними. — Добавил он, когда дверь закрылась.
— А ты чего замер, Рыльский? Приберись здесь. Как мне в таком свинарнике работать? — чиркнул спичкой грозный начальник и, судя по стуку сапог, отошёл к окну покурить…
Окончательно пришёл в себя я только тогда, когда мою голову приподняли и дали понюхать нашатырного спирта.
Не понимаю, зачем совать под нос эту гадость, когда можно просто налить стакан настоящего. Но пришлось дёргать веками и открывать мутные глаза, делая вид, что ничего не понимаю и не помню. Моя голова покоилась на коленях медсестрички, по спине под халатом растекалось что-то липкое, а правый висок ломило от боли. Как-то я неудачно упал.
