Глава 23
Чтите путешествие, а не конечную цель
Когда наша команда вернулась с Эвереста, самым частым вопросом, который нам задавали, был: «Вы добрались до вершины?»
Мне повезло – невероятно повезло – добраться до этой почти недостижимой вершины, что дает мне право отвечать на этот «вершинный» вопрос «да». Для моего лучшего друга Майка этот вопрос оказался куда более сложным, так как ответ «нет» не соответствует и половине его удивительной истории.
Он, может, и не добрался до вершины Эвереста, но был чертовки близок.
Три месяца мы забирались вместе, днем и ночью. Майк совершал настоящие геройские поступки, когда дело шло плохо, он карабкался вверх смело, достойно, изо всех сил и не достиг всего 300 футов (90 метров) до вершины.
Но это почему-то не считалось достижением в глазах тех, кто задавал этот обидный и совершенно несущественный вопрос: «Добрались ли вы до вершины?»
Для нас обоих суть путешествия состояла не в покорении вершины. Это было путешествие, которое мы пережили вместе, каждый день мы держали в руках жизни друг друга.
Это было удивительное путешествие к внутреннему личному росту. Вершина же была для нас только бонусом.
Когда после возвращения нам задавали этот вопрос, я обычно расстраивался за Майка больше, чем он сам. Он был умен и никогда не воспринимал как неудачу то, что не добрался до вершины. Он бы скорее рассказал вам, насколько ему повезло – потому что он выжил там, где другие четверо погибли в тот сезон.
Дело в том, что на последних подступах к вершине Эвереста у Майка закончился кислород, где-то на 28 000 футов (8500 метров).
Едва двигаясь, он полз уже на четвереньках. И на такой высоте, на грани изнеможения он соскользнул и начал падать вниз на голый лед.
Как Майк потом мне рассказывал, он был уверен, что погибнет.
Каким-то чудом он спасся, упав на маленький уступ, откуда его позже достали двое других скалолазов.
Другим четырем скалолазам не повезло. Двое замерзли насмерть, двое свалились вниз. Эверест безжалостен, особенно когда меняется погода.
Я встретился с Майком спустя несколько дней, уже в лагере, и насколько же он изменился. Скромный, радующийся жизни человек – и я никогда не был рад ему так сильно.
И потом, когда дома каждый спрашивал его о вершине или сочувствовал по поводу упущенной возможности, Майк уже знал, что почем. Он мог там погибнуть. И он ясно понимал, как ему повезло.
«Неудача» оказалась для него благословением, и жизнь стала великим даром.
