— Еляааа! Скоро ли ты тама?
— Иду уже!
Морна ждала ее на пороге.
— Пошли вечерять, поздно уже.
На ужин Морна приготовила большую яичницу, к ней суховатые лепешки и по кружке молока.
— Ты ешь, ешь давай, а то тощая, аж смотреть жалостно.
— Да я ем, вкусно всё, спасибо. А вот спросить хотела, там, в подполе, творог. Это для еды или на продажу?
— Дак если хочешь — давай сбегаю, принесу!
— Да нет, спасибо, это уж на утро. А почему не продаешь? Или в селе у всех коровы есть?
— Нее, корова — это у кого достаток в доме.
А Мыса у нас еще молодая совсем. Телёночка мы отняли, продали, а молока она маловато дает. Неча пока продавать. Что дает — все сами и съедаем."
"— Морна, а расскажи, пожалуйста, про Единого.
Морна подумала, пожевала губами и строго сказала:
— Ты, Елька, с этима спасибами поменьше давай. А то как чужая. Ты, опосля болезни, и говорить-та чудно стала…
— Я, Морна, не знаю, как по другому говорить. Уж как получается.
— Ладно, главно ты при чужих не болтай. Так то ты и раньше всё больше молчала.
Эко диво, девке семнадцать годов, а у нее и подруг нет. Меня даже Лещиха допытывала, чой-та я тебя не пускаю гулять с девками. А я и не держала никогда. Сама ты по себе такая — нелюдимая. Ну, оно и лучше, меньше разговоров. Ну, ты не болтай, ешь давай, и так одни мослы. А девка справная должна быть. Хотя и матка твоя была тонюсенька, даже после родов не раздобрела. Про неё сказывают, что она у самой герцогини, старой ещё, в вышивалках была. Не знаю, правда ли, нет ли, а шила она знатно. Много про неё болтали-та по деревне.
— А что ещё болтали?
— Ну, сказывали, что герцогиня ей мужа нашла, бедного, но из знатных. Прям дворянин вроде как. Хотела ее при дворе своем навсегда оставить служить. Чтобы как будто она, матка-та, фрейлина была ейна и шила только для неё. Почёт ей значит такой. А Линда вот в рыбака простого влюбилась и не схотела замуж идти и тама служить. Хотя и отец, согрей его Единый, мужик справный был и собой красивый. Ну и деньга водилась у него. Ну, вот они с городу-та от греха и переехали сюда, в этаку даль.
Тута все обустроили, а через два года ты и родилась. Ты ешь давай, зубы-та не заговаривай.
— Сыта я уже, не лезет больше. Морна, а давай чаю ещё попьем? Или на сегодня дела ещё есть?
— Нету никаких делов. И так утопталась я.
— Ты сиди, я чай сама сделаю.
— Ну, делай, тама вода-та поди закипела. Я всегда, как сготовлю — воду ставлю на огонь. Пока пожрали- она и согрелась. Или чай пить, или посуду помыть — всяко сгодится.