– Бегите, на работу опоздаете, – сказала она, и Макар успел поймать быстрый взгляд, которым обменялись близнецы.
– Мам, тысячу раз тебе говорил, что опаздывать нам некуда, – протянул Леонид, вставая и делая знак сестре. – Этим-то и хорош ненормированный рабочий день.
Он провел по волосам небрежным жестом, повернулся к окну… Утренний свет упал на его лицо, и стало заметно, что в нем появилось что-то хищное: теперь Леонид был похож вовсе не на тюленя, а на белого медведя. «А ведь он и в самом деле довольно крупный, – сообразил Илюшин.
– Для такого шею свернуть – как нечего делать».
Откуда взялась ничем не мотивированная мысль про шею («чью шею? почему именно шею?»), Макар не знал, но выплеск подсознания, спровоцированный ранним подъемом, решил не игнорировать и вечером за Леонидом понаблюдать.
Близнецы ушли. Эльвира Леоновна проводила их взглядом, а затем помахала в окно рукой.
– Я ужасно к ним привязана, – задумчиво сказала она, возвращаясь к Макару и садясь за стол. – Наверное, это неправильно, когда немолодая уже мать так привязана к взрослым детям.
Как вы думаете?
– Я не знаю, Эльвира Леоновна, – честно сказал Макар.
– Наверное, неправильно. Им хочется свободы – всем, кроме Эли. Ей свобода вовсе не нужна.
– Отчего же?
Хозяйка невесело усмехнулась:
– Нехорошо так говорить о собственной дочери, но она, к сожалению, лишена тех черт, которые я хотела бы видеть в своем ребенке. Ей совершенно безразлично, где и как мы будем жить – лишь бы она имела возможность заниматься своим увлечением.
Как ни странно, ее детское хобби приносит ей небольшой, но стабильный доход, хотя я бы предпочла, чтобы не приносило вовсе.
– Почему? – удивился Илюшин.
– Потому что в таком случае у нее был бы стимул устроиться на работу и заниматься стоящим делом. А сейчас Элю все устраивает. К сожалению, она не слишком умна и совсем не амбициозна. И в ней очень мало от настоящей женщины… В основном она напоминает несозревшего подростка.
И Эльвира Леоновна тяжело вздохнула.
Выйдя из дома, Илюшин с сомнением посмотрел налево – туда, где начиналась нежная зелень непрореженных кустов боярышника и еще какого-то растения с колючками на ветках. Неподалеку от боярышника качала ветками фиолетовая сирень, на которой еще не все бутоны раскрылись. «Значит, там у нас живет некто Валентин Ованесович…»
Поразмыслив, Макар решил, что в тупичок зайти он всегда успеет, и повернул в противоположную сторону, к светло-лиловым зарослям.
