– В кого, в кого, а уж в вас я выстрелю без малейших колебаний.
Кадык у Эдуарда дергался, будто тот пытался и никак не мог сглотнуть слюну. В комнате наступило молчание, в котором особенно громким казалось пение малиновки за окном.
– Ваша история – полная чушь! – наконец объявила Лариса. – Показания полусумасшедшего старика, который что-то там видел восемнадцать лет назад… Неужели вы думаете, что им бы кто-нибудь поверил? И мы испугались бы настолько, что решили убить человека, из-за которого старый идиот мог заговорить! Ни одного доказательства, никаких улик, только его слова! Или вы считаете нас идиотами? – Голос ее обрел уверенность, которой в нем не было раньше.
– Наоборот, – негромко возразил Илюшин. – Я считаю вас очень умными, а главное, предусмотрительными людьми. Девять месяцев назад, когда Пестова вернулась в Тихогорск, вы лишь насторожились. Но чуть позже случилось еще кое-что: дочь Татьяны Любашиной, которой исполнилось восемнадцать лет, разыскала документы, подтверждавшие права ее матери на две комнаты в этом доме, и еще одни, доказывавшие, что до революции этот дом принадлежал предкам Любашиной.
Да, Эльвира Леоновна, ее семье, а вовсе не вашей, как вы меня уверяли. Девушка написала письмо в местную жилищную комиссию, приложив к нему копии этих документов. Здесь начинается область фантазии, но детали не имеют большого значения. Может быть, вам рассказал об обращении девушки кто-то из комитета, может, Соня Любашина имела неосторожность отправить копию письма Эльвире Леоновне… Неважно.
Важно то, что вы каким-то образом узнали об этом и поняли, что девушка собирается претендовать на часть вашего имущества.
– Хоть сто девушек, – фыркнула Лариса. – Прошло слишком много времени…
– Конечно… – кротко согласился Илюшин, и что-то в его голосе заставило ее замолчать. – Много. Правда, это не помешало бы подать Соне в суд. А если бы еще и всплыла история с давним убийством, то о ней обязательно начали бы говорить! Вокруг вашего дома, как акула, кружил господин Парамонов, и он бы ни за что не упустил такой шанс.
С него сталось бы найти и других потенциальных наследников и убедить их затеять тяжбу – каждого за свой кусочек дома. Вы знаете, как ваша мать заполучила его в собственность? Знаете, конечно! И суд, при поддержке Парамонова, вполне мог бы решить, что ничего не должно препятствовать восстановлению справедливости.
