Не проходит много времени, прежде чем Демид вытаскивает меня из машины, снова куда-то несет."
"Вокруг так много звуков, что невольно теряюсь. Пытаюсь хоть на чем-то сосредоточиться, но не удается. Лишь когда запах лекарств бьет в нос, осознаю, куда притащил меня Демид.
— Моя жена потеряла зрение. Мне нужен лучший офтальмолог, а еще нейрохирург. Сейчас же. Деньги не проблема, — чеканит муж, резко остановившись.
Не знаю, к кому он обращается, но в любом случае тот человек ничего не успевает сказать, ведь сзади раздается знакомый женский голос:
— Ксения Александровна? Вы уже потеряли зрение? Что-то быстро…
Не могу не узнать женщину, которая всего пару часов вынесла мне вердикт.
Демид всего пару секунд не двигается, после чего резко разворачивается.
— Кто вы? И что означает ваше “быстро”? — подозрительно цедит.
— Вы муж Ксении Александровны, верно? — секундная пауза. Скорее всего, Демид кивает. — Я ее гинеколог. Приятно познакомиться. Как я понимаю, ваша жена не сообщила вам о том, что из-за беременности может потерять зрение, да? — в голосе Виолетты Павловны прекрасно слышится самодовольство.
Дыхание застревает в груди.
Теряюсь всего на мгновение, а в следующее — ярость разливается по венам. Да как Виолетта Павловна смеет сообщать информацию обо мне посторонним людям?! Это, как минимум, непрофессионально. И скорее всего, незаконно!
Вот только сказать женщине, что напишу на нее жалобу, не успеваю, как все мысли вылетают из головы, ведь Демид бескомпромиссно заявляет:
— Тогда какого черта она еще беременна? Делайте аборт!
Глава 7
— Нет! — вырывается из меня наполненное паникой слово.
Страх за собственное состояние притупляется. Ужас за ребенка вытесняет все лишнее. Мой малыш, которого я пообещала защищать, успел стать самым важным, что есть в моей жизни. И я не позволю никому его забрать.
Подозреваю, если бы Демид не держал меня так крепко, я бы уже была на полу, и в очередной раз, получила приличный удар. Возможно, даже стукнулась бы чем-то жизненно важным, с такой проворностью пытаюсь выбраться из его рук.
Но даже перспектива снова почувствовать физическую боль не пугает меня настолько, как возможная потеря ребенка. Поэтому не прекращаю попыток оказаться как можно дальше от Демида, хоть они ни к чему и не приводят.
“Делайте аборт”, — словно на повторе в голове звенит жесткий голос мужа.
Демид даже не колебался, когда решал судьбу нашего нерожденного малыша, и это наносит, куда больший удар, чем его измена… чем моя слепота.
