Мажь давай. Знаешь анекдот про масло?
— Где ж ты мажешь, ты кусками кладёшь? Древний, как вся моя жизнь.
— Даже подревнее, старушка.
Глотова встала, взяла тюбик, выдавила немного на пальцы и осторожно прикоснулась к моей коже.
— Больно? — прошептала она.
— Вообще да, но от тебя нет.
Она фыркнула. А потом углубилась в работу.
— Насть, немного тоньше мажь, а то до утра не впитается.
— Когда надо, тогда и впитается. Скажи лучше, что теперь с этим всем делать? Медуза завтра такое устроит, даже представить страшно.
— Подадим заявление на этого гуся Витю. За клевету и оскорбления. А также за изготовление и размещение в средстве массовой информации запрещённого законом… как это слово?
— Какое?
— Ну, материалов короче. Запрещённых материалов.
— Контента что ли?
— Точно. Его. Ещё и компенсацию отсудим.
— Ну-ка, подними руку, у тебя и бок весь…
— А! Холодная! Мажь скорее, пожалуйста. Живот-то зачем? Настя! Не хулигань.
Но Остапа уже понесло. Паразитка. Состроила гримасу, ну вылитая Ким Бейсингер из «Девяти с половиной недель».
— Настя! Настя, прекрати с огнём играть! Джинсы не запачкай!
— Ты сейчас у меня сам их запачкаешь! Кстати, такие синячищи нужно несколько дней подряд мазать. И раз уж ты получил их, освобождая меня, я принимаю обет намазывания.
— Спасибо, Настя! — усмехнулся я, забирая у неё из рук тюбик. — Я решил до свадьбы быть девственником. Извини. К тому же ты ещё слишком юна для некоторых знаний и умений. Боюсь ранить твою нежную психику.
— Что? — взвилась она.
— Юна⁈ Тебе, значит, милфу надо, постарше, да?
Я молча убрал мазь и открыл холодильник. Вытащил кастрюлю, снял крышку. О! Борщ! Сметанка, сало опять же.
— Порежь хлеб, хотя бы. Посмотри там, чёрный есть?
Мы наконец-то уселись за стол. Горячий, красный, такой, что и пурпурный и оранжевый одновременно. Да, борщец у мамы получился знатный! Свёкла и капуста не разваренные в лохмотья, а упругие, аль денте, а запах… Она туда засунула зонтик сухого укропа в самом конце.
И острый, с перцем. Огонь! С кусочками говядины… Я набухал туда сметаны и… даже глаза зажмурил, проглотив, обжигаясь, первую ложку.
— Маньяк! — засмеялась Настя. — Извращенец. У тебя всё либидо сублимируется в достижение экстаза от пожирания борща.
— Я сейчас, кроме слова «борщ» ничего не понял. Но, раз, ты такая подкованная, давай уже, жги глаголом, рассказывай, что там со мной не так.
— Я думаю, что пережитая травма не пускает тебя в новые отношения.
![Обложка книги За горизонт! [СИ]](/uploads/posts/images/5/za-gorizont-si-3.jpg)
