Детский сад, вторая группа, честное слово. Распекать её у меня не было ни желания, ни настроения.
— Иди сюда, — кивнул я и по-дружески обнял. — Ты как?
Она ничего не ответила, а лишь часто закивала.
— Голова отвалится, — хмыкнул я.
— Красивенький… прости меня, а? — заглянула она мне в глаза. — Ну, пожалуйста. Прости глупую.
Она была зарёванная и жалкая, так что вся моя злость на неё быстро испарилась.
— Ладно, — согласился я.
— Простишь? — жалобно уточнила она.
— Ну, я же сказал, ладно.
— Мог бы и по-другому сказать.
— Как ещё?
— Мог бы сказать, это ты меня прости, Настенька.
— За что ещё? — удивился я и засмеялся.
— За что? За похотливую Алису и за эту ещё, Анжелину свою.
— Так, всё, поехали домой, — покачал я головой и достал телефон, чтобы вызвать такси.
— Ладно уж, я тебя тоже прощаю, — махнула она рукой. — Но если честно… это я так, хорохорюсь просто. Я так испугалась. Я ужас как испугалась. Думаю, ну что же я за дура, Серёжка же предупреждал меня, а я.
Идиотка, да? Говори уж, чего там… Я думала всё, конец мне, он такой… такой страшный этот… Кошмар… Я чуть….
Она всхлипнула и по щекам её потекли слёзы.
— Спасибо тебе, Серёженька, — снова задрожала она. — Ты когда ворвался, у меня прям сердце зашлось… Ты бы видел себя. Я думала всё, конец этому уроду. Я так испугалась… Но я вот ни на столечко не сомневалась, что ты сейчас появишься и меня спасёшь. Правда.
— Настя, я тебя высеку розгами, — помотал я головой. — Но только уже завтра.
Сегодня сил нет.
— Хорошо, — кивнула она. — Я потерплю…
Вскоре приехала тачка и мы забрались на заднее сиденье.
— Ты каким музыкальным приложением пользуешься? — спросил я у Насти.
— А у тебя что, нет никакого? — удивилась она. — Давай скачаю.
Она потыкала в мой телефон и через пару минут вернула его мне обратно.
— Чего слушать будешь?
— Да, — пожал я плечами, — чего-нибудь старенькое. Как тут?..
— Ну вот сюда набираешь в поиск, что хочешь послушать и всё.
Я набрал «Наутилус Помпилиус»…
— Дать наушники? — спросила она и, не дожидаясь ответа, протянула белые провода.
Я воткнул их в телефон и вставил в уши гладкие белые пеньки. А она положила голову мне на плечо. Я нажал на треугольничек воспроизведения, закрыл глаза и откинулся на спинку. И сразу унёсся. Улетел назад, оказался на ночном шоссе с Никитосом.
Вспомнил, как мы летели с ним в Ленинск брать одного урода. Опасного, вооружённого и отчаянного.
