От этой картины все еще сидящая на земле Глафира вдруг зарделась, как юная девица.
– С крыши свалился металлический шар и чуть не убил Глафиру.
– Глафиру? А ты? Ты в порядке?
То, что он беспокоится о дочери, было совершенно естественно, но Глафиру подобное пренебрежение почему-то обидело почти до слез.
– Я в порядке, пап, я почти успела в дом зайти.
– А вы, значится, шли следом? И как вас угораздило увернуться?
Теперь Ермолаев обращался к Глафире. От обиды, боли в ноге и испуга она не могла говорить, только таращилась на него снизу вверх, молча глотая слезы.
Он подошел, присел рядом, поднял с земли злополучный шар, покачал его на ладони, словно взвешивая.
– Эй, вы в обмороке или просто онемели от шока? У вас по ноге кровь течет. Вас все-таки задело, что ли?
– Я не в обмороке и не онемела, – злобно проговорила Глафира. – А кровь оттого, что мне в ногу впилась каменная крошка. Надо ее достать. Но тут для этого слишком темно.
– Дайте я посмотрю.
Он достал из кармана джинсов телефон, включил на нем фонарик, направил его луч на Глафирину ногу.
Она послушно проследила взглядом за лучом, увидела острый осколок камня, торчащий из небольшого пореза на верхней части стопы, и даже не успела ничего сказать, как Ермолаев резким движением выдернул этот осколок из ее ноги.
– Ай!
– Все-все. Теперь ранку нужно обработать перекисью водорода или хлоргексидином, а лучше и тем и другим. Если у вас нет, то я вам дам, потому что всегда вожу эти средства с собой.
– У меня есть, – заверила его Глафира.
– Я не менее предусмотрительная, чем вы.
– В обморок точно падать не собираетесь?
– Не собираюсь. Помогите мне встать, пожалуйста.
Ермолаев поднялся на ноги, ее взгляд на мгновение снова оказался прикован к его расстегнутой молнии. Да что ж такое-то. Тут он протянул Глафире руку и рывком привел в вертикальное положение. Наклонился и снова поднял с земли чугунный шар, чудом ее не убивший.
– Интересно, почему он вдруг упал?"
"– Может быть, потому, что его кто-то сбросил? – спросила Таисия.
– А что вы оба так на меня смотрите. Ремонт на крыше давно закончен, идут отделочные работы внутри одного крыла. Грозы нет. Даже минимального ветра нет. Так что единственное логическое объяснение – чья-то злая воля. Пап, ты когда по лестнице спускался, кого-нибудь видел?
– Никого я не видел, – буркнул Ермолаев. – В доме все спят. Час ночи почти. Это вам отчего-то не спится, молодые леди.
– А вам? – спросила Глафира проницательно.
