Убедился, что она все так же с него глаз не сводит. А вот девочка их неприкаянной мне показалась. Елочка. Она так на Марианну в юности похожа, аж глазам больно. И все пытается родителям что-то доказать, но им до нее словно и дела нет. Павел про свой бизнес думает, Марианна про Павла, а девчонка сама по себе.
Ну да. Это Глеб знал и сам. Часто так бывает, что ребенок предоставлен сам себе. Даже если родители – очень хорошие люди. Мозг у него сейчас работал, как мощный компьютер, связывал воедино оборванные концы, распутывал узлы, действуя на грани разума и интуиции.
– История с привидением – твоих рук дело? – спросил он.
– Да, – кивнул Муркин. – В один из первых приездов Елочка в беседке книжку оставила, про привидения, живущие в старых домах. Ну, я и стал ей подыгрывать. В дом пробирался, перестукивался с ней. Мы так в школе иногда с Марианной перестукивались. У нас даже особый код был. Только Елочка, разумеется, его не понимала. Она стала плошку с молоком и печеньем оставлять, я потихонечку забирал, чтобы никто не видел.
Она считала, что в доме привидение живет, а я радовался, думая, что ее привидение – это я.
– Значит, это твои шаги над головой слышала Глафира. И сегодня ты тоже печенье забрал. Тебя Наталья видела. Ладно. А скрипка? Моцарт?
– Да не знал я ни про какого Моцарта. Просто решил, что это красиво будет, если невесть кто на скрипке заиграет. Колонку на чердак установил, так чтобы звук в воздуховод шел, а когда все за стол сели, включил с телефона.
Я первую попавшуюся мелодию включил, а это оказался «Реквием по мечте». Марианна так на меня ругалась. Оказывается, у ее мужа проблемы с бизнесом, и она боялась, что он этот реквием на свой счет воспримет. А он даже и не догадался, потому что толстокожий, как носорог. Ни о чем, кроме денег, думать не может.
– Она встречалась с тобой для этого?
– Да. Когда я осмелился ей показаться, мы телефонами обменялись. Я для нее был друг из прошлой жизни. И я начал ей сообщения слать.
С признаниями в любви. Дурак, конечно. В прошлый приезд она просила меня уволиться и больше в усадьбе не появляться. Говорила, что не хочет, чтобы Павел меня увидел и узнал. Я этого не сделал. Встречу у озера она назначила, чтобы попытаться меня уговорить. И сегодня снова попросила прийти к озеру. Сказала, что «Реквием по мечте» – это жестоко, что она запрещает мне приближаться к Елочке и вообще больше никогда не хочет меня видеть. А я бы и сам уехал.
