Все переговоры о покупке нашего бизнеса со мной сын этой Светланы вел. Фамилия у него другая, он не Тобольцев, а Сивов, видать, по отцу. В общем, я ему сразу сказал и в последующие встречи тоже, что наш мотель мы продавать не будем. А ему очень участок приглянулся, чтобы на нем свой гостевой дом поставить. У нас место и впрямь козырное, на пересечении двух больших трасс. Было. Да и прикормленное, мы клиентов пятнадцать лет нарабатывали. Сервисом, едой вкусной. В общем, отказался я продавать наотрез. И вот однажды он с матерью приехал.
Этой самой Светланой, – он кивнул в сторону беседки, где все еще лежало тело Тобольцевой. – Та начала мне задвигать, что звезды пророчат большую беду. Мол, если я не продам бизнес и не уеду, то все равно мне сохранить его не удастся.
– Вы снова отказались и вскоре случился пожар?
– Через три дня. В общем, все сгорело, со страховкой ничего не вышло, потому что был доказан умышленный поджог, а виноватого, как водится, не нашли. Мы переехали сюда. И тут я Светлану и увидел.
Сначала решил, что показалось мне, но с Клавой поделился. Так, мол, и так, очень уж лицо знакомое. И про астрологию все вещает. А потом Клава случайно услышала, как Светлана рассказывала вам про их семейный бизнес, гостевые дома и про то, как одно дело у них выгорело после того, как звезды помогли. Тут Клава и поняла, что это действительно она. Врагиня наша. Ей плохо стало, давление подскочило. Хорошо, что вы ей тогда помогли корзину с помидорами в баню донести. Потом она позвонила знакомому полицейскому, попросила справки навести, и тот подтвердил, что Тобольцева – мать Ивана Сивова.
Все сошлось, понимаете? Но я клянусь, что мы с Клавдией пальцем ее не трогали, не то что ножом.
– В беседку сегодня зачем приходил?
– Поговорить хотел. В лицо ей посмотреть. Ну, вдруг там что-то человеческое осталось. Хотя куда там. Ей и Инесса Леонардовна, когда они во флигеле разговаривали, так и сказала: «Светка, посмотри, во что ты превратилась».
– Вы слышали, о чем они говорили?
– Я – нет.
Клава слышала. Светлана денег просила, потому что крупно проигралась на тотализаторе. Она играла, сильно. Дети ее про это знали и денег ей не давали, а она все равно играла. И ей нужна была крупная сумма срочно, чтобы долг закрыть.
– Насколько крупная?
– Миллион.
– Рублей? – Глеб засмеялся.
– Для вас не деньги, а для нас с Клавой – огромная сумма. Да и для Тобольцевой тоже. Сын бы ей ни за что не дал, он требовал, чтобы она лечиться пошла. От зависимости, значит.
