В общем, Клавдия мне не поверила.
– И вы побоялись, что в случае с куриной головой она тоже решит, что вы сами это придумали? – проницательно сказал Глеб.
Ее поникшая голова, видимо, была подтверждением его правоты.
– Да что же я – не человек? – вскричала Клавдия и снова залилась слезами. – Нешто я бы не помогла? Это ж кому нужно так над человеком издеваться? Сначала чугунный шар на голову, потом скважина замочная, а потом еще и куриная голова. Мало нам Инессы Леонардовны, хозяюшки нашей, которая нас с Осипом, почитай, спасла, так еще и второй труп, не дай бог, случится.
– Клава, да что вы каркаете? – рассердился Павел. – Вы что, правда, думаете, что Глафиру тоже хотели убить?
– Так ведь чудом же не убили. Может, и хозяйка пострадала, потому что ее с вами перепутали, – выдохнула вдруг она, повернувшись к писательнице и вцепившись той в руку. – Могло же такое быть? Думали, что это вы на озере, столкнули в воду, не разобрали в ночной темноте.
– Вообще-то даже в темноте меня невозможно перепутать с Инессой Леонардовной, – довольно резко ответила Северцева.
– И дело даже не в том, что я на тридцать с лишним лет моложе. Мы разного роста, у нас разные фигуры и прически. И, кроме того, вчера вечером светила довольно яркая луна, в свете которой невозможно было ошибиться, кто перед тобой.
– Успокойтесь, – сказал Глеб спокойно. – Никто никого ни с кем не спутал. Я не знаю, кто и почему убил Инессу Леонардовну, хотя совершенно убежден, что рано или поздно это обязательно выяснится. Но вот кто виноват в ваших, Глафира, горестях, я совершенно уверен.
Она требовательно уставилась на него. Глазищи у нее были невероятные – большие, ясные, прозрачные, словно лежащее в нескольких шагах от дома озеро. Ему даже послышался еле слышный плеск волн, набегающих на берег. Еще чуть-чуть, и эти глаза затянут его, словно в омут.
Помотав головой, чтобы отогнать невесть откуда взявшееся наваждение, Глеб повернулся к Наталье и мягко спросил:
– Вы ничего не хотите нам рассказать?
Глава шестая
ГлафираВсю предыдущую ночь Глафира провела как в полубреду.
Куриная голова, завернутая в несколько слоев бумаги и парочку полиэтиленовых пакетов, мирно лежала в мусорной корзине, застиранное от разводов птичьей крови покрывало сохло на спинке стула, а Глафира ворочалась в кровати с боку на бок, периодически проваливаясь в мутный обрывочный сон с кошмарами.
Обрывки снов были странными, наполненными незнакомыми людьми и местами, в которых она совершенно точно никогда не бывала.
