– Инесса Леонардовна, вы думаете, я не знаю, что это за скрипка и сколько она стоит?
– Я не сомневалась, что ты умная девочка, – с улыбкой сказала Резанова. – Тася, пойми меня правильно. Я живу в сельской глуши и уезжать отсюда не намерена. Этот уникальный инструмент хранится в запертом футляре, хотя может и должен радовать слушателей.
– Но эта скрипка не для моего уровня! – горячо воскликнула Тася. – Она действительно должна радовать публику, но играть на ней должен Спиваков или Почекин, но точно не я.
Инесса Леонардовна, я не могу согласиться на такое. Это неправильно. Я никогда не смогу соответствовать этому инструменту. Кроме того, ее могут украсть, я могу ее нечаянно сломать, испортить, а она принадлежит вашей семье. И груз такой ответственности мне не по силам.
– Тася, разумеется, ты права. Эта скрипка входит в наследственную массу, которая после меня достанется моим наследникам. Более того, я уже упомянула ее в завещании и определила, кому она достанется. Но дело в том, что я пока не собираюсь умирать, уверяю тебя.
Здоровье у меня крепкое, суицидальных мыслей нет, так что лет пять еще я точно проскриплю.
В этом месте пожилая женщина позволила себе улыбнуться.
– Мы оформим юридический документ, в котором я передам тебе скрипку во временное пользование до тех пор, пока не решу забрать ее обратно, или до тех пор, когда то же самое сделает мой наследник. Когда это произойдет, ты ее вернешь, а до этого момента сможешь на ней играть. И если тебя волнует ее безопасность, то я тебя успокою.
Скрипка застрахована.
– Очень утешает, – пробормотала Тася.
Сейчас, сидя на подоконнике, она периодически косилась на лежащий на кровати футляр, внутри которого дремало сокровище. Из ничего не значащей поездки в деревенское захолустье, затеянной для того, чтобы побыть с отцом, а точнее, не оставаться одной, она должна была увезти домой Кирилла Резанова и скрипку Страдивари. Оба приобретения были ценными, но грозили дополнительными проблемами.
Проблем Тася не хотела.
Ей почудилось какое-то шевеление во дворе. Как будто кто-то прошел, стараясь остаться незаметным. Кто бы это мог быть почти в полночь? Впрочем, усадьба редко затихала полностью. У стоящих в стороне вагончиков, в которых жили рабочие, постоянно кто-то курил или просто сидел на крылечке, дыша ночным воздухом. Да и вообще, мало ли у кого может быть бессонница. Тем более в ночь, когда можно наблюдать поток Персеиды.
