– А у нее достаточный уровень языка? Я слышала, что она только год занимается.
– Думаю, для перевода технической литературы со словарем вполне. Кроме того, она всегда может посоветоваться со своей учительницей. Девчонке в радость быть полезной. Она загорелась, когда я ей это предложил. Хотя мне нужен всего-навсего раздел на сайте на китайском языке. По-моему, этой дитятке крайне хочется, чтобы ее считали взрослой и полезной. И вообще обращали на нее внимание.
– А с чего вы взяли? Она единственная дочь в очень благополучной семье.
Ей показалось, или Ермолаев смотрел на нее теперь с легким сожалением.
– Между прочим, именно в благополучных, а точнее, очень благополучных семьях случается так, что родители слишком зациклены друг на друге, а их дети предоставлены сами себе. Поверьте, я такое не раз встречал.
Глафира хотела уточнить, с чего Ермолаев это взял, но тут к нему подошла вернувшаяся с речки дочь, предложила малины, и так заинтересовавший Глафиру разговор прервался. К пяти часам все окончательно разошлись, а Клава закончила убирать со стола.
Беседка, в которой Глафира осталась сидеть со своим компьютером, поскольку, взяв его в руки, решила заодно поработать, опустела. Даже Наталья куда-то ушла. И слава богу, оставаться с ней наедине Глафира не стремилась.
Из дома едва слышно доносились звуки музыки. Это Инесса Леонардовна и Тася опять репетировали свой вечерний концерт. Окна и двери они закрыли, видимо, чтобы не услаждать уши слушателей раньше времени. Тем не менее в доме музыка явна была слышна громче, поэтому, как отмечала краем глаза Глафира, большинство обитателей усадьбы предпочитали проводить время на улице.
Елка с Кириллом играли в бадминтон на лужайке между березами у озера. Павел флегматично качался в гамаке, его жена дремала на качелях. Светлана шла от ворот, видимо, ходила что-то забрать из своей машины, Натальи было по-прежнему не видно, впрочем, как и Глеба Ермолаева. Это было хорошо, потому что бизнесмен отчего-то стал Глафиру задевать.
– Это действительно были они, – услышала она голос Клавдии и повернула голову.
Та разговаривала с мужем, чистящим мангал от углей.
– И что? – глухо произнес тот. – Зачем тебе это знать? Что это меняет?
– Ты что, забыл? Ты хочешь все это простить?
– Я бы, может, и простил, да зеркало не дает, – Осип нехорошо усмехнулся. – Только, Клава, ворошить это все равно что горячие угли переворачивать. Такой пожар можно разжечь, что все в нем сгорит.
