— Нет, дорогая моя, это что ты здесь делаешь? — еще немного и зарычу.
— Я…эээ, — сконфуженно потирает кончик носа.
— Разве можно, с таким плохим самочувствием, и по забегаловкам мотаться? — цежу со злым сарказмом, взглядом обещая жестокую расправу.
Она шумно выдыхает и поднимается из-за стола. Смущение проходит и во взгляде появляется вызов:
— Неманов, мне кажется, тебе пора.
— Нам пора. Ты это хотела сказать? — еще немного и сорвусь. Хватаю ее за руку и тащу к выходу. Варька упирается изо всех сил.
— Пусти ты меня!
Хер тебе!
Резко разворачиваюсь, рывком подхватываю за талию и закидываю себе на плечо.
Бл*дь, довела, на неандертальца стал похож! Как в каменном веке, тащу загулявшую самку обратно в пещеру. На нас все смотрят, а мне плевать. Во мне сейчас мало чего осталось от респектабельного коммерческого директора крупной строительной фирмы. Сейчас я дикий, злой и чертовски опасный.
Лисовая охреневши притихла, не ожидала от меня такого выпада, только пискнула своим подругам:
— Позже позвоню.
"
"Угу, может позвонишь, а может и нет. Не уверен, что сдержусь и не прибью!
Ногой дверь пинаю и выхожу со своей зловредной ношей на крыльцо. Она, наконец, приходит в себя и начинает сопротивляться.
— Поставь меня немедленно! — рявкает сердито, и бьет кулаками по спине.
Ставлю.
— Ты что себе позволяешь? — толкает в грудь, — охренел совсем?
— Это что ты себе позволяешь? Что за дешевый спектакль с болезнью???
— Я просто хотела от тебя отделаться! — припечатывает безжалостно, — мне хотелось провести нормальный вечер.
Без тебя!
— Могла сказать!
— И что бы это изменило? Ты бы остановился? Оставил меня в покое?
— Да!
— Сам-то себе веришь? Ты ведь отказов не принимаешь. Прешь всегда как танк, напролом. Главное, чего тебе хочется, а остальное не имеет значения.
— Думаешь, получив отказ, стал бы навязывать тебе свою компанию? Делать мне больше нечего!
— Да-а? Скажи мне, Ром, зачем ты здесь? — усмехается ядовито, и не получив моего ответа, сама продолжает, — дай угадаю.
Решил ко мне в гости наведаться? А с пустыми руками неудобно приходить? Решил, как красная шапочка, больной бабушке пирожков да маслица принести? Ты бы еще пилюль купил.
Твою мать! Прямо в цель бьет, с размаху, не жалея.
Хорошо, что это гребанные лекарства выкинул, а то вообще позорище бы было.
— Так что все, заканчивай с этой драмой, — произносит хладнокровно, — да соврала, да ушла гулять. И нет мне не стыдно, и я ни о чем не жалею.
