И это ты. Все остальное — эпизод.
— Я польщена, — усмехаюсь и иду в сторону кухни, — есть хочешь?
— Хочу, — Илья кивает сдержано и идет следом.
— Так иди и погрей. У нас самообслуживание. А я водички пока попью.
Мартынов ловит меня посреди коридора, подталкивает в стенке, наваливается сзади, прижимаясь всем телом.
— Скучала?
— Не особо, — кривлю душой. Конечно скучала, но ему об этом знать не следует. Такие признания просто так я больше не делаю.
— А я скучал, — прикусывает мочку уха, пальцами ведет по шее, замирая там, где пульсирует венка.
— Что, Оливка оказалась не очень? — подкалываю его и ловко выворачиваюсь из захвата.
— Да причем здесь эта оливка! — в сердцах возмущается Мартынов, — я говорю, что о тебе скучал.
— Не ворчи! — встаю на цыпочки и целую его в кончик носа. Когда он не в духе — такой миленький, прямо маленький надуты медвежонок, — я тоже скучала.
Делаю шаг в сторону, но он ловит за руку и рывком к себе притягивает, так что носом ему в грудь впечатываюсь.
У него тяжелый взгляд, сумрачный. Что-то его тревожит.
Вижу, что хочет что-то сказать, но не решается, проглатывает слова, которые едва не срываются с языка.
Я не настаиваю, не лезу к нему с расспросами, давно научившись держать свое любопытство при себе. Он и так все расскажет, от и до. У нас нет друг от друга никаких секретов. Полное доверие. Мы долго к этому шли, выбрасывая из наших отношений все ненужное, зато результат действительно радует.
— Посидишь со мной? — спрашивает как-то устало, расстроенно, будто опасаясь, что откажу.
— С удовольствием. Заодно подскажешь мне несколько моментов, сама не могу разобраться.
***Мы устраиваемся за большим столом. Илья киснет над тарелкой, рассеянно ковыряясь в ее содержимом. Слушает меня в пол уха, отвечая невпопад, а я без устали его тормошу — вопросов накопилось много, и мне нужна компетентная помощь. Мартынов знает компанию как свои пять пальцев, все подводные камни, все нюансы.
Поэтому спрашиваю, спрашиваю, спрашиваю и конца этим вопросам не видно.
— Варь, — в какой-то момент перебивает меня, не впечатлившись моим бешеным энтузиазмом, — помолчи пожалуйста.
— Почему? — удивленно глазами хлопаю.
— Надоела ты со своей работой! — продолжает ковыряться в тарелке, не поднимая глаз.
— Нормально! — возмущаюсь от души, — я тут за семейное дело радею, готовлюсь, а он мне «надоела».
