Плюхается на него и меня сверху чуть ли не насильно усаживает.
— Возвращаться не хочется, — признаюсь с горьким вздохом.
— Прочему? — наглые руки бесцеремонно широкий подол кверху тянут, удобно устраиваясь на обнаженных бедрах.
— Здесь словно сказка, а там — серая реальность.
— Не драматизируй. Уедем в Англию, заживе-е-ем, — говорит, а взгляд устремлен туда, вниз.
Вот и разговаривай с ним, делись сокровенным! Я ему про душевные муки, а он как всегда нижней головой думает!
— Не сомневаюсь, — ворчу недовольно, делая попытку слезть с него.
— Сидеть, — командует, одной рукой удерживая, а второй завязки на брюках распутывая. Чуть приподнимается, спускает одежду, выпуская на свободу своего бойца в полной боевой готовности.
А у меня внутри сразу все плывет, плавится, завожусь моментально.
Задрав платье до пояса, сдвигает в сторону полоску белья и усаживает меня сверху, проникая так глубоко, что даже колет, сладко, чуть больно. Смотрит бессовестно туда, где тела соприкасаются. У меня дыхание сбивается от его взгляда.
Сплошной порок и ни грамма стеснения.
— Ты красивая, — проводит пальцем по раскрытым губкам, останавливаясь на чувствительной точке. Гладит, медленно, задумчиво, — я хочу, чтобы ты перешла на эпиляцию, гладенькая была. И вот здесь, — вычерчивает пальцем на лобке узор, — сделала маленькую тату.
— Даже не мечтай, — я как-то была на эпиляции. Сбежала в середине процесса, не в состоянии терпеть такую боль, так это были всего лишь подмышки! Так что никогда и ни за что. Лучше уж бритвой.
Три минуты и красиво. — никаких эпиляций и тату!
— Отказываешься? — хищно прищурился.
— Да!
Толкает вверх. Резко, глубоко. Охаю, цепляясь за его плечи.
— А мне кажется, что мы с тобой договоримся, — снова толчок, и по венам лава катится, — и ты сделаешь, как я говорю.
— Не мечтай. Ой, — очередное движение, от которого внутри сводит сладкой судорогой. Илья пальцами настойчиво ласкает, продолжая свои движения.
Изнемогаю. Прикрываю глаза, тону в ощущениях.
И тут…
Открывается дверь, которая, оказывается, была незапертая! И в номер входит уборщица, толкая перед собой тележку!
Меня холодный пот прошиб от стыда и ужаса.
Попробовала вскочить с Ильи, но он лишь талию крепче сжал, с силой усаживая на себя до самого конца и не давая пошевелиться."
"Смотрю на него испуганно с мольбой, а у него в глазах черти веселые беснуются! Ему весело!!! Он не собирается меня отпускать.
— Моя убираться? — ломано спрашивает уборщица, а я и слова вымолвить не могу.
