Так что, пацаны, хоть из Клима пока подъемный кран не очень хороший, стихи перед сном вам обеспечены.
Пока Ваня с Матвеем пыхтели, разглядывая книгу, Аверин потащил пакеты на кухню.
— Мы как раз ужинаем, будешь с нами? — спросила Катя, следуя за ним и увлекая за собой малышей. Надо теперь аккуратно отобрать книгу, чтобы они не вздумали ее рассматривать за столом или не решили поделить тут же в прихожей.
— С удовольствием, я голоден как волк.
— Тогда садись. А я сначала покормлю детей, — Катя усадила мальчиков обратно на их стульчики для кормления, но те уже разошлись и никак не хотели сидеть смирно.
Клим молча наблюдал, как она по очереди усаживает их на место, подсовывает тарелки, но мальчики упрямились и упорно вставали, отворачиваясь от еды.
— Давай я, — подошел он ближе и отодвигая Катю за плечи. — Так, пацаны, кто быстро поест, идет со мной лазать по скалодрому. Где моя тарелка?
Малыши притихли и уставились на Клима, тот взял тарелку с овощной запеканкой и тефтелями, протянутую Катей, уселся между ними на табурет и стал есть, причмокивая и нахваливая.
Ваня сначала смотрел, потом схватил ложку и себе принялся за еду, все так же не сводя глаз с Аверина. Матвей спохватился и тоже подтащил тарелку поближе."
"— Как у тебя так получается? — не скрывая зависти, проговорила Катя. Она завороженно наблюдала, как трое мужчин увлеченно уплетают ужин, а ведь Аверин и пальцем не пошевелил, чтобы заставить ребят поесть. Ей иногда приходилось целый спектакль устраивать, чтобы их уговорить.
— Дети такие же люди, как и взрослые, — пояснил Клим, поглядывая на плиту, — с ними действует тот же самый принцип Макиавелли: если ты не можешь победить толпу, значит ее нужно организовать и возглавить. Слушай, Катенька, у тебя больше не осталось этого дивного блюда?
Когда наевшийся до отвала Аверин направился в детскую, а за ним как на веревочке потянулись Ванька с Матвеем, Катя ничуть не удивилась. Похоже, Клим способен организовать любую толпу, начиная с ее маленьких сыновей и заканчивая теми самыми «костюмами».
Почему-то ее теперь не покидало ощущение, что так оно и было. Катя прислушалась к звукам, доносящимся из детской — смех, довольные визги и низкий, звучащий для нее как музыка, голос Аверина. Никаких обиженных воплей и слез.
Она улыбнулась и принялась мыть посуду, внутри разливалось удивительное спокойствие от абсолютно нового и незнакомого чувства — ее любимый мужчина здесь, он сыт и доволен, он играет с ее детьми.
