Но все же сумела удержать себя в руках, особенно, когда он предстал во всей своей красе. По лицу от виска к скуле тянулись свежие глубокие царапины, побородок весь в ссадинах, и вообще вид у Аверина был аховый.
— Ничесе, Клим, тебя разукрасили! — присвистнул Степан.
— Климентий, ты что, подрался? — с сочувствием спросила Аня, и Катя заметила, как тот морщится и дает существенный крен влево.
— Да нет, машину ударил, — Клим резко повернулся и снова поморщился, чуть наклоняясь вперед, — не очень удачно.
— Ты ж на байке ездишь! — вклинилась Надька, Аверин как раз усаживался за стол и уже не скрываясь придерживал себя за левый бок.
— Так и не свою ударил, — Клим открыл ноутбук, давая понять, что развивать дальше эту тему не собирается, а потом поднял голову и соизволил взглянуть на Катю, едва кивнув."
"Она чуть не захлебнулась от обиды. И это все? Все, на что он сподобился после почти пяти дней гробового молчания? Сдержанно кивнула в ответ и спряталась за экраном ноутбука, еще не хватало дать понять этому умнику, что она расстроена.
А она расстроена просто ужас как, приходилось чуть ли не по рукам себя бить, чтобы не кинуться тут же его лечить, вот только видно, что царапины обработаны, ссадины тоже, чем она может помочь? Разве что гладить нежно кончиками пальцев, а потом зацеловать, чтобы и следа не осталось…
— Не обижайся, Катенька, — Клим материализовался так неожиданно, что Катя чуть не подавилась своим капуччино.
Все-таки притащился за ней в кухонную зону, когда ей стало совсем невмоготу в своей «стекляшке». Глаза мигом заволокло слезами, — так нужно.
— Мне все равно, Клим, — процедила она, старательно изображая неприступную холодность.
— Девочка моя, — он потянулся к ней, скривился, ругнувшись, и схватился за бок, а она сначала дернулась, синхронно потянувшись к нему, а потом будто опомнилась.
— Была бы твоя, не пропадал бы на неделю, — покачала головой и пошла на выход. От того, что Аверин и не подумал бежать следом, на душе стало муторно и склизко.
Он больше не выходил на перерыв, так и просидел до вечера за своим столом, а Катя от стыда готова была сквозь землю провалиться.
