— А чем ты лучше него, Клим? — она чувствовала удивительное спокойствие, растекающееся внутри, и искренне не понимала, какой черт дернул ее попросить Клима поехать к нему. И как здорово, что тот решил повыяснять отношения. — Через несколько месяцев я встретила тебя и услышала то же самое.
«Ты вполне можешь оторвать яйца себе».
— Потому и закомандовала ехать ко мне, сравнила и решила, что я лучше? — казалось, у него сейчас из ушей повалит дым. Катя внимательно посмотрела на Аверина, а затем покачала головой.
— Мне просто больше не с кем сравнивать. Прости. Наверное, следует это исправить, — отвела его руки и пошла к двери. Уже взявшись за ручку, обернулась:
— Может, раз я уже здесь, ты вернешь мне туфли? Если ты их, конечно, не выбросил.
Аверин кивнул, словно на автомате, и ушел вглубь квартиры, а Катя быстро осмотрелась. Двушка как двушка, обычный среднестатистический ремонт, и довольно свежий. В прихожей на вешалке висит знакомая джинсовая куртка, на полке для обуви стоят кожаные туфли на шнурках, которые Клим надевает к костюму.
Посмотреть бы марку, да неудобно, их хозяин явится с минуты на минуту. Не хватало еще ему застать Катю, шарящуюся в его обуви! А вообще очень похоже, что Клим здесь и живет, хоть в чем-то не соврал. А вот и он с коробкой.
Катя очень вежливо поблагодарила, запоздало сообразила стянуть пиджак и протянула Климу, а сама взяла туфли — смотрите, в коробку положил! Неужели даже помыл? Они чистые, конечно, были, новые, но все-таки… Катя вон его носки постирала, или это не его? Да какая уже разница.
Спустилась вниз, поеживаясь от вечерней прохлады и только достала телефон, как вдруг ее ноги оторвались от земли, ее подхватили знакомые руки, и она оказалась прижата к груди Клима.
— Ты серьезно решила, что я позволю тебе разгуливать по городу в таком платье? — услышала сиплое, попыталась отбиться, но зря только напрягала мышцы, тот даже не дрогнул.
Запихнул ее на пассажирское сиденье со стороны водительского кресла и тут же заблокировал двери.
Катя больше не сопротивлялась — смысл? Разве что физиономию ему расцарапать, но сил на войну больше не осталось, она отвернулась к окну, и слезы сами собой покатились по щекам.
Клим остановил машину не у самого подъезда, а чуть поодаль, Катя еще на ходу начала дергать ручку, но дверь оставалась заблокирована.
— Открой пожалуйста, — попросила она совершенно мертвым голосом.
— Успокоишься, тогда открою, — его голос тоже звучал непривычно глухо.
