— Смотри, смотри, пап, она смеется! — оживился Матвей и подобрался поближе к сестренке
— Конечно смеется, она вам рада, — сказал Клим, осторожно прикасаясь к пушистой головке дочки.
— И мы ей рады, да, мама? — Ваня повернул Катю лицом к себе и заглянул в глаза. Так и не оставил эту детскую привычку! Ну хорошо, хоть не за уши, как отца.
— Да, сыночек, — она снова поцеловала мальчика. Теперь внутри был полный порядок, возле нее все ее дети. И Клим. Саша. Она даже стала иногда его так называть.
— Ты что, сердишься? — при этом допытывался настороженно муж, а она только потешалась над последствиями воспитания старшего Аверина.
Катя часто вспоминала слова Кости о том, каким хорошим мужем и отцом будет его племянник. Насчет мужа родич оказался абсолютно прав, а вот в остальном несколько ошибся. Младший Аверин отцом был слишком хорошим, а после рождения Софийки сделался просто сумасшедшим.
Первые полгода после свадьбы он еще держался, Катя сумела убедить мужа, что мальчики слишком малы, с заводом они уже завелись, компания выиграла тендер на строительство нового аэропорта, и Кате как раз оставалось забеременеть для полной картины маслом.
Клим, скрепя сердце, согласился, взял себя в руки и, по ехидному уточнению все того же неуемного родича, не только себя."
"Когда они забыли, что стоит себя контролировать, Катя до сих пор не поняла, слишком сумасшедший график тогда был, она вообще забыла обо всем на свете, не только о месячных. И после того, как три раза подряд потеряла сознание — один раз в машине, один раз в кабинете, и один раз прямо на совещании, Клим без разговоров отвез ее в клинику.
Она до сих пор помнит выражение его лица, когда доктор объявила, улыбаясь до ушей:
— Позравляю, вы скоро станете отцом!
И когда он пришел с ней на УЗИ и они вместе слушали, как бьется сердечко их маленькой дочки, тоже помнит. Конечно, сразу им не сказали, что будет девочка, но наверное, им обоим очень этого хотелось, поэтому когда врач-узист на следующем обследовании с уверенностью подтвердил пол, Катя не выдержала и расплакалась прямо на кушетке в кабинете.
Клим утешал ее и целовал, и называл самой своей любимой девочкой, она же все не успокаивалась, потому что слишком хорошо все было, от чего даже становилось как-то тревожно. Но муж списал все это на «беременные» страхи, она еще немножко поплакала, а потом успокоилась. Если Клим сказал, что все будет хорошо, значит так и будет.
