Твой муж от гордости за тебя лопается, он так и не научился субординации с прислугой, и он скоро сам будет на тебя молиться. Ты вообще видела себя с ним со стороны? Вы как два голодных озабоченных подростка, кажется, еще чуть-чуть, забьете на всех и наброситесь друг на друга.
— Неправда, — снова зашептала Катя, — я не могу…"
"— А ты пробовала? Отключи хоть на время мозг и послушай свое тело, прекрати копаться в себе и спроси себя, чего тебе хочется. И отпусти, в конце концов, ее душу, ты же не только себя терзаешь, ты же и ей покоя не даешь, — добавил он совсем тихо, — Лариса говорит, она все равно тебя любила.
Успокоилась, замуж вышла, счастлива была.
— Я… — Катя пораженно смотрела на Аверина, — я об этом не думала.
— А ты подумай. Эй, не реви, — предупредительно поднял он руку, но поздно.
Он дал ей выплакаться, не утешал, не успокаивал, просто сидел и ждал, разве что салфетку подал.
— И вот еще что, — начал, пока Катя вытирала потекший макияж, — не забывай, что держать за ручку и заглядывать в заплаканные глазки можно до поры до времени.
Женщину надо хотеть, а не жалеть, так что если ты планируешь остаться в глазах мужа женщиной, постарайся не перегнуть палку. Если тебе захочется поплакать, приходи, могу тебя даже удочерить, если хочешь.
— Сам себе роди, — буркнула Катя, сморщила нос и отвернулась.
— Не могу, у меня две игрек-хромосомы, от меня только пацаны. Ладно, поднимайся, я тебя домой отвезу, — Аверин раздражающе широко улыбнулся.
— И довожу до твоего сведения, что Клима я забираю с собой, в Мексику. А ты тут подумай, кто тебе нужен и зачем. Кстати, имей в виду, мексиканки очень горячие!
Катя повела плечами и прошла вперед. Подумаешь, мексиканки! Это вообще большой вопрос, поедет ли он туда. Они вышли на улицу к машине, туфли колодками обхватывали ноги. Она посмотрела на шикарное звездное небо, потом на Аверина и жалобно попросила:
— Давай прогуляемся, пожалуйста…
— С мужем будешь гулять, — начал было тот ворчливо, но глядя на ее просительное выражение лица, махнул рукой.
— Хорошо, пойдем, сказал удочерю, значит удочерю.
И тогда она совсем обнаглела:
— Кость, а ты мне дашь свои вьетнамки? Я на каблуках не дойду…
Глава 37
Поднимаясь к дому, Катя увидела, что на третьем этаже у Клима горит свет. Из головы не шли слова Аверина, она вошла к себе и села на кровать, сбросив туфли.
